Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 242 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Пафос «новодрамовцев» объясняется легко, как и агрессия критики. По большому счету эта необъявленная «война» отражает возрастную разницу и профессиональную принадлежность. Драматурги пишут и не слишком любят ходить в театр – разве что на свои пьесы, чтобы посмотреть, как их изуродовал режиссер. Критики очень мало читают и, отправляясь на премьеру новой пьесы, заранее знают, что молодые драматурги не способны создать текст, который бы не только отражал их сознание, но и брал в расчет театр.

После премьеры пьесы Максима Курочкина «Трансфер» я читал в статьях такие глупости, что стало ясно – квалифицированный анализ современного текста невозможен, лекала учительниц из ГИТИСа работают в аккурат до Вампилова, не дальше… Два критика в разных газетах написали одинаковые статьи с одним и тем же заголовком – «Туда и обратно». Главная смысловая составляющая всех статей: Курочкин – не Ибсен! Да, конечно же, не Ибсен, милые мои девушки! А вот кто он – ответить можете? Не могут, потому что одно и запомнили от учительниц: одна учила, что текст в спектакле – ничто, а другая, что режиссер – автор спектакля. Обиды драматургов на театр одинаковы во все времена, от Чехова до Петрушевской. Но настоящий прорыв в театральном языке совершали режиссеры, не только понявшие текст, но и сумевшие найти ему театральный эквивалент. Несколько лет назад было принято отрицать даже наличие этой самой «новой драмы» в России.

Именами великих новаторов сцены – Островского, Чехова, Станиславского – прикрываются фарисеи, которые хотят одного – сохранить свой личный комфорт. «Столько хороших пьес написано, ставь – все не переставишь, зачем стараться новые сочинять?» – слова гротескного персонажа из «Театрального романа» Булгакова.

«Новая драма» – сочетание двух принципов.

Принцип продюсерский: каждый человек талантлив и может писать пьесы. Его задача при этом – выражать и отражать свой личный опыт, давать право голоса персонажам, которых знает только он.

Не забудьте, что опыт бывает трех классических видов – прожитый, перенятый и нафантазированный. Это дает шанс на появление очень широкого спектра пьес. Главное – доверие автора к голосам его персонажей. Принцип режиссерский: постановка спектакля равна пониманию текста пьесы. Если режиссер и актеры смогли прийти к полному знанию текста и при этом удержались от домысливания, закрашивания белых пятен – только тогда родится спектакль. Способы найти новую драму – документальный театр, рекрутирование драматургов-дебютантов, географическая экзотика.

«Новая драма» требует особого театрального языка, но он не должен быть новым, ведь современная пьеса – это не столько эксперимент с языком или драматургической структурой, сколько стремление «уловить воздух времени». Один из способов поймать существо момента и отразить его в тексте – технология «вербатим». Театр – это не только игровая стихия. В истории были примеры: «антитеатр» Фасбиндера – один из многих. Театральная условность предполагает не только маски и кривляние, но и воплощение самых радикальных текстов, воспроизведение самых безусловных сторон жизни. Просто нужно уметь пользоваться театром как инструментом. Театр как актуальное искусство, обнажающее себя до предела и говорящее с современником на языке современника, – вещь тем более не новая. Вопрос в том, как это открытие прошлого привить театру сегодняшнему. Вопрос – в человеческих ресурсах, в готовности отказаться от легких путей.