Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
— Жена-не жена, женщина-не женщина, мне просто не интересно с человеком, которого я умнее. Себя считаю человеком глупым, потому и пьесы начал писать. Всегда, во всех случаях жизни, я не могу вовремя ответить. Вот мне что-то такое сказали, а я… не нашелся. Проходит день-два, и я ловлю себя на том, что начинаю произносить монологи, как я должен был ответить. Это как раз и есть драматургия. 2004 Красота погубит мир! Манифест «Новой драмы» Михаил Угаров Искусство кино 2004, № 2 http://old.kinoart.ru/archive/2004/02/n2-article15 Движение «Новая драма» оказалось не просто престижным фестивалем, находящим и открывающим новые имена. Самое захватывающее то, что это своего рода широкомасштабная «сдача анализов» на реакцию Вассермана. Анализы показали: в театральном обществе очень много инфицированных. В обычной жизни таким бедолагам гарантировано сохранение тайны, в театре же – наоборот: хронические больные зашлись криком на страницах газет и журналов. Мы здоровы, как и прежде, кричали они, истина в театре все та же, какой учили нас Татьяна Петровна и Нина Ивановна, сердитые учительницы из ГИТИСа. А иначе куда девать диплом и как жить в изменившемся мире? Театральная критика – неквалифицированная работа, требования минимальны: немного трудолюбия, и ты свой – пиши, что хочешь, только по правилам, не задевай театральных олигархов. Никому не известного автора зато можно пнуть. Но вдруг эта самая маргинальная «новая драма» становится модной, как это так, кто разрешил? Квалифицированные специалисты – лучшие театральные критики последних десяти лет все поразбежались из профессии – в политическую журналистику, на телевидение, в глянцевые журналы, в нетеатральные отделы деловых газет. Туда, где хорошо платят и где что-то происходит. Ну а здесь – пиши, Емеля, твоя неделя, все равно про театр читают одни аутсайдеры – бедные и немодные театральные люди. Вот одну критикессу и клинит на уменьшительных суффиксах: «новая драмочка» – пишет всегда, никак не иначе. Вторую (мечтательную!) кинуло в рассуждения о «вагинах и фаллоимитаторах». Третья (это он, но суть не меняется) называет молодую отечественную драматургию «атакой пешек». Его подруга (это тоже – он) размечтался о нашествии гомосексуализма, сладостно называя все свои статьи «Срамотургия»… Любой драматург знает: о чем бы ты ни писал, ты всегда обречен писать о себе. Вот и они – о своем, об исполнении желаний. Приступ агрессии очевиден. А теперь интересно понять его причины. Честно говоря, движение «Новая драма» само заведомо провоцирует агрессию – в силу долгого молчания, неприятия театром современных ему авторов. В силу, наконец, своего массового и наступательного характера. Хорошо организованное наступление молодых драматургов на театр, их пафос и вызывающее небрежение театром – а часто и незнание его – одна из причин агрессии критики. Критика эта надменно взывает к культурной памяти – была же «новая драма» на рубеже XIX–XX веков, и хватит, больше не надо!.. И как это часто бывает, больные отрицают свою болезнь. Больной российский театр говорит: я здоров. У меня, лжет больной, прекрасная актерская школа. («Было, да сплыло!» – скажем мы, чтобы не врать друг другу и самим себе.) Многие, прости господи, голливудские актеры ближе к заветам Станиславского, чем наши так называемые звезды. Почему этот всенародно любимый так хлопочет лицом? А почему другой наш великий артист лет пятнадцать на штампах работает – два притопа, три прихлопа? А почему артисты говорят со сцены так медленно, будто их кто-то душит, и такими голосами, каких в жизни никогда не услышишь? Почему они так кривляются, так заискивают перед публикой? Читали, был когда-то какой-то «шептальный реализм», но это было, да сплыло. У нас – Праздник театра, между прочим. |