Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
Я сигарету взял, закурил, почему-то спички у меня были, зажигалки не было. Это запомнилось как-то: стою, курю. И вдруг слышу: возня какая-то, пыхтение такое, тихо так, никто ничего не говорит даже, все смотрят куда-то. Да, он еще сначала крякнул так, бутылкой тоже махал-махал, все пиво на пальто вылилось. Этот большой его нагнул так, за воротник держит, на голову пальто натянулось, а тот рвется все, свободной рукой с бутылкой машет. Да, а за вторую мелкий-то уцепился, за рукав, и тоже тянет. А я смотрю: тот, большой этот, в кулаке ножницы держит и за ворот, и за ворот. Потом кто-то подбежал, кажется. – Кто подбежал? – Да я не видел, народу тоже много было! А поезд как раз подошел, все к вагонам подходить стали. – А ты почему остался? – Да я не знаю. Сначала думал: поеду, а потом думаю – ладно, на следующем уеду. – Ну и дальше, что видел, нападавшие где были в это время? – А я их больше не видел потом. Там кто-то этому мужику помогал тоже. Он лежал… Когда все в вагоны заходить стали, я смотрю: на асфальте пуговица лежит. Толкотня такая была. Я еле поднял ее и не стал заходить туда, остался. А мужика потом на стул посадили и вынесли из столовки этой. Ну он на том стуле и помер. Это, кстати, что за станция была, я забыл? Там дерево еще такое, упавшее здоровое? – Вот тебе, на, посмотри на фотографии, узнаешь кого? – Что это за тетрадь у вас целая, здоровенная? Это в розыске, что ли, все? – Смотри давай, не отвлекайся». Вот – история. Тут интересно что? Субъективная камера. Субъективный взгляд: человек все описывает, говоря, что «я не понимаю, что происходит». При этом мы понимаем, что происходит. Еще монолог плавно перетекает в допрос. Оказывается, герой сидит в кабинете и менту это рассказывает. И подробно, что интересно – подробный предметный мир. Вот – пуговица упала, зачем он ее подобрал, эту пуговицу, да? Или это мне понравилось: «Станция какая-то, там дерево поваленное лежало». Это дает миру конкретность и узнаваемость. Кто-то из философов искусства называет это «вожделение к вещи». Классические натюрморты и описания у писателей – там можно встретить это вожделение к вещи. Не в смысле, что художник желает эту вещь. Он так описывает ее, что я хочу эту вещь. Он описывает, а я хочу. Этого довольно трудно достигать. Героев тоже можно снимать так, что с ними хочется продолжать говорить, еще про него узнать. Еще бы мне хотелось что сказать? Хорошее кино, хорошая книга, вы и сами по себе знаете, всегда оставляет ощущение, что ты не понимаешь чего-то, и это хорошее непонимание. Вот это искусство – добиваться хорошего, не дурного непонимания. У меня была мысль, что в хорошем сценарии должна быть заложена какая-то глобальная ошибка. Сейчас вот, может быть, вам не сильно понятна эта фраза, но потом поймете. Глобальная ошибка заложена еще в древнегреческой трагедии. Изначально. Эдип не знал, что он спит со своей матерью. Это глобальная ошибка, из-за которой все погибли. Глобальная ошибка героя – она вызывает сочувствие, сопереживание, подключение к нему. Странность мира – везде. И это надо замечать. Это надо снимать и об этом надо говорить, потому что это – самое интересное. Это самые простые вещи. Есть такой дурацкий сайт Foto.ru, где можно выложить свои фотографии. Там потрясающий раздел «Путешествия». Нажимаешь «Египет», а там – четыреста фотографий. На четырехстах фотографиях некая белокурая девушка – она вот так гнется, она в волнах, она на пляже, она там, она сям… Четыреста фотографий! (смех в аудитории) Мне не лень, я смотрю, потому что возникает что? Возникает тайна. У меня возникает вопрос: где тот, кто это снимал? Ее же снимал какой-то человек. Явно же это не пляжный фотограф. Думаю, и мне становится страшно интересно. А этого человека нет! До самого конца! Значит, у этого человека была задача не проявить себя ни в коем случае. Значит, это была та еще поездка. И сразу глупая блондинка делается страшно интересной – только за счет тайны того, кто находится по ту сторону камеры. Это пример простой тайны. |