Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 114 – Жорж Дюби

Несмотря на то что литературные произведения, такие как учебник любви Андрея Капеллана, не говорят о браке прямо, их авторов неудержимо тянет к этой теме. Дело в том, что в душе «молодежи», такую литературу поглощавщей, боролись противоположные стремления. С одной стороны, они мечтали избавиться от института брака, для них недоступного; с другой стороны, им хотелось жениться несмотря ни на что. Они надеялись, что в конце странствий их будет ждать брак, что они найдут идеальную жену, которая принесет им прекрасных сыновей. Брачные ценности различимы в самых глубоких слоях литературных сюжетов. В «Повести о плаще» (Conte du manteau) рассказывается о волшебном предмете одежды, который свидетельствует о неверности всех дам двора короля Артура; лишь один муж оказывается не обманутым – он олицетворяет надежду, освещающую беспокойные странствия рыцарей. В лэ, приписываемых Марии Французской, брак венчает собой идеальную любовь. Мария Французская писала в последней трети XII в. После 1160-х гг. в светских кругах Северной Франции, при дворах, задававших тон, определявших, как нужно одеваться, говорить и вести себя, прослеживается стремление включать в рассказы о любовных исканиях и мотив брака. Так и Кретьен де Труа пытался соответствовать самым утонченным вкусам своего времени, о чем свидетельствуют все усилия, что он приложил, дабы увязать друг с другом любовь и брачную жизнь в своих романах 1170–1180-х гг. «Повесть о Граале» ознаменовала собой резкий поворот в литературе той эпохи: в образе обетов безбрачия она начинает превозносить ограничения, которым «молодежь» подвергалась в течение долгих лет, пока они учились быть рыцарями, начинает демонстрировать, что любовь, происходящая из сердца и из тела находит свое завершение в браке, в рождении законного наследника от верной жены, которой не могли стать Гвиневры, чересчур разгоряченные страстью, – их семя поэтому было бесплодно. Верность и страданиями приобретенная способность владеть собой – истинно мужские достоинства – позволяли создать крепкую пару, которая, подчиняясь брачному закону, обеспечит продолжение династии. Юный герой первой части «Романа о Розе» оказывается в саду. Там его привлекает один цветок – едва раскрывшийся бутон. Молодая девушка, еще не дама. Юноша хочет сорвать бутон: он хочет сделать избранницу своей женой.

На рубеже XII–XIII вв. общество уже не такое ригидное, ограничений на браки молодых мужчин становится меньше, а романы и поэмы создают привлекательную мечту – тем не менее граница между эротизированной игрой, помещаемой Андреем Капелланом за пределами брачных отношений, и основанном на caritas союзом, объединяющим супругов, остается по-прежнему четкой. Два этих подхода к противоположному полу, однако, теперь, судя по всему, соотносятся с двумя этапами жизни благородного мужчины, обычно сменяющими друг друга. Некоторое время ему позволялось хищничество, любовные искания и подвиги – вторая функция любви, в соответствии с Жоржем Дюмезилем. Затем же наступал момент, когда мужчине следовало бросить легкомысленные выходки и осесть в мире и покое, повзрослев и набравшись мудрости. Переход от одного возраста к другому сопровождается различными обрядами, в число которых входит и брак. Примечательно, как изображены эти обряды в литературных произведениях, функция которых заключалась в том, чтобы, развлекая, обучать: они не соответствуют современным требованиям Церкви. Если священники вообще появляются в таких текстах, то исключительно в гротескных и постыдных положениях. Единственные, кто наставляет любовников и супругов в христианской доктрине, – это отшельники, люди, живущие за пределами общества; не всегда даже можно с уверенностью сказать, клирики ли они. Не свидетельствует ли это безразличие о том, что конфликт между двумя системами морали потерял свою остроту? Благословление брака стало общепринятой формальностью, принадлежащей миру повседневности, который авторов романов не интересовал. Клирики и миряне пошли на взаимные уступки, приспособились. Как представляется, куртуазная литература вполне способна дать нам представление о достигнутом к концу правления Филиппа Августа перемирии, после долгого периода потрясений на века определившем формы европейского брака.