Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 18 – Жорж Дюби

В христианстве прочно укоренилась мысль: секс есть источник зла. Именно ею руководствовались главы латинской Церкви, устанавливая с самых ранних пор такое количество соответствующих запретов. Наказание за нарушение этих запретов не могло заключаться ни в чем ином, как в отказе от плотской связи. Покаяние – то особое состояние, в которое были введены в Париже в 1105 г. Филипп I и Бертрада, стоя босыми перед прелатами, – налагало на них в первую очередь обязанность воздерживаться. Призывы воздерживаться звучали не только в адрес серьезных грешников, на которых было наложено покаяние: их слышали все супруги, которых к тому же пугали перспективой зачать от неурочной связи чудовище или в лучшем случае хилого ребенка. Мужу и жене не следовало приближаться друг к другу не только днем, но и ночью накануне воскресений и праздников; по средам и пятницам – в дни покаяния; во время великих постов: 40 дней перед Пасхой, перед днем Воздвижения Креста и Рождеством. Кроме того, муж не должен приближаться к жене во время менструации, в последние три месяца беременности и 40 дней после родов. Для того чтобы супруги научились держать себя в руках, им предписывалось провести в чистоте три ночи, следующие за свадьбой. Идеальная пара должна была общим решением отказаться от плотской связи. Практически все главы латинской Церкви в первые столетия ее существования отвернулись от брака, считая его вещью неприемлемой, несовместимой с понятием святости.

Каролингская эпоха стала периодом активной и плодотворной культурной жизни в избранном мной регионе. Сочинения Отцов Церкви вновь оказались в центре внимания, и этот всплеск интереса к ним сохранялся вплоть до 1000 г., привлекая тысячи клириков. Именно в каролингскую эпоху появляются на свет книги, которыми затем будут пользоваться Иво Шартрский и его собратья. Эта эпоха стала также периодом социального порядка, достигнутого за счет тесного – наиболее тесного в истории нашей культуры – сотрудничества духовных и светских властей. Приобретя сакральный статус и войдя благодаря этому в число прелатов, король франков посчитал, что на нем теперь лежит ответственность за практическое применение принципов, выработанных его коллегами. В их применении король, однако, был более мягок и регулярно принуждал епископов спуститься с небес на землю. Объединив усилия, светские и духовные власти остановили аскетическое течение и справились с отвращением, которое вызывал институт брака. Книжники по-прежнему читали и переписывали Иеронима и Григория, но гораздо больше внимания они начинают уделять уже не «Против Иовиниана», а августиновским текстам; они начинают размышлять над тем, какую пользу можно извлечь из брака. Епископы, заботясь о том, чтобы привести мирян к спасению, понимают, что не достигнут своей цели, если будут настраивать их против брака, что, наоборот, верным решением будет брак прославлять, уверять, что жизнь в браке есть жизнь добродетельная. Стремясь укрепить основы мирского общества, они принимаются оправдывать брак^[36].

В 829 г. в Париже первые лица франкской Церкви восседают вокруг императора Людовика Благочестивого. Сын Карла Великого занимает центральное место – место Христа. Десятью годами ранее он регламентировал жизнь духовных лиц, теперь его взгляд устремлен на широкие массы. Подражая римским императорам прошлого, Риму Константина, идеей возрождения которого в то время грезили, Людовик выслушивает советы мудрецов. Эти советы он затем передаст «могущественным людям», в руки которых он вложил меч и которые принудят народ вести себя как следует, дабы обновленный социальный организм принял угодные Богу формы. Одухотворенные епископы принимаются вещать. В их речах, обращенных к мирянам, затрагиваются закономерным образом и вопросы брака. Сохранился краткий пересказ их выступления, своего рода памятная записка, содержащая восемь следующих пунктов^[37].