Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 60 – Жорж Дюби

Неудивительно, что первыми сторонниками еретических движений стали те священники, что были не готовы отказаться от сожительниц, и знать, желавшая свободно выбирать жен – и свободно их прогонять, если находилась партия получше. В связи с этим, я считаю, уместно вновь задать вопрос, поставленный Франческо Чиоваро: не возникали ли ереси наиболее активно в тех регионах, где священники раньше всего попытались установить контроль над брачными обрядами, и не совпадали ли эти процессы во времени? Под ересями я имею в виду не их идейное ядро, а те волны, что разного рода и качества проповеди широко разнесли по умам. Задавая этот вопрос, нужно иметь в виду и этот социальный факт: главы родов не могли позволить священникам распоряжаться браками, ведь в таком случае в их руки перешел бы контроль над властными полномочиями знати.

Еретические движения в конце концов были подавлены. Этого удалось добиться в первую очередь усилиями епископа Камбре и Арраса Герарда. По окончании процесса 1024 г. он распорядился составить небольшое сочинение, в котором приводились аргументы, подкрепленные ссылками на Писание, с помощью которых он одержал верх над еретиками. В совокупности они образуют некое подобие доктрины веры, затрагивающей, среди прочего, вопросы брака^[121]. Это сочинение чрезвычайно ценно для исследователя, поскольку в нем в ясном виде излагаются взгляды руководителей Церкви.

Герард стремится подчеркнуть важность Церкви как институции, а также важность таинств; он доказывает, что лишь священники способны и должны заниматься устроением отношений между верными и Богом. Далее он переходит к тому, что в обществе необходимо выделять ряд сословий (distinctio ordinis): по его мнению, все люди божественным повелением разделены на функциональные категории, находящиеся одна с другой в иерархических отношениях. Те люди, что в этом мире предназначены для служения Богу, находятся на вершине иерархии, а непосредственно над ними располагаются ангельские чины. Их господствуещее положение, следовательно, обязывает их стремиться к ангельской чистоте. Мысль епископа Камбре была развита его ланским коллегой Адальбероном в поэме, составленной между 1028 и 1031 г. и посвященной королю Роберту^[122]. Здесь общественная иерархия представлена в более ясном виде. Члены «церковного сословия» подчинены «божественному закону». Этот «святой закон возносит их над всеми пороками мира» и велит им «соблюдать чистоту духа и тела». Поскольку они целомудренны, Господь «вверяет их власти человеческий род», и, дабы сохранить это целомудрие, вступать в брак им запрещено. Запрет, однако, распространяется лишь на них, ведь если запретить брак для всех, человечество не доживет до Страшного суда. «Благородные» и «сервы» должны размножаться, оплодотворять женщин – Адальберон в связи с этим отпускает саркастичные замечания в адрес клюнийцев, проповедующих монашеское воздержание крупным сеньорам. Однако свою репродуктивную функцию они должны выполнять настолько организованно, насколько возможно: иными словами, союзы допустимы только с представителями своего же «сословия» – той функциональной группы, в которую каждого определил Господь. Никаких мезальянсов. Кроме того, единственная форма, которую могут принимать эти союзы, – это законный брак. Мирянам он не просто не воспрещен – им полагается в него вступать: если это брак правильный, если супруги живут в соответствии с христианскими принципами и под надзором священников.