Книга Заполярное и дорожное вдохновение. Дневники в стихах и прозе, страница 90 – Николай Ловелиус

Радует глаз иван-чай вездесущий,

Розовый цвет повсеместно несущий,

Приятна глазу картошка в цвету,

Их узнаю я почти за версту.

Приметы нового времени повсюду,

Первые поездки паровозом не забуду.

Тринадцать суток длилась наша дорога,

Тренироваться в тамбурах было убого.

На ходу отрабатывали ближний бой,

Бой с тенью – тоже, само собой.

Боксировали в перчатках на остановках,

Порой попадало из-за движений неловких.

Команду готовил Костылев Ростислав,

Он был добрых умений и нервов сплав.

Я мечтал стать похожим во всём на него,

Только семи классов не хватало до того.

Спец. ремесло № 3 мне шесть классов дало…

Какое страшное в этом было заложено зло!

Недоучками осталась тогда масса детей,

Им отводилась лишь участь слесарей.

Но я не согласился с такой дорогой —

По всем понятиям она казалась убогой.

Работу с учёбой совместить сумел,

В бокс записался, хоть был неумел.

Давалось всё очень большим трудом…

Приготовил к жизни меня детский дом,

Где воспитывали через каждодневный труд:

Своё не отработал – есть не дадут.

Жизнь послевоенная никого не щадила,

Для выживанья нужна была духа сила.

Сила – одолеть всех соблазнов потеху,

Не только деньги давали путь к успеху.

Тяга зверская всегда у меня к учёбе была.

Она уберегла от всевозможного зла.

Стремленья мои заметил тренер Ростислав

(Сейчас понимаю, насколько был он прав).

Светлыми маяками должны быть идеалы.

В жизни мне родными стали вокзалы.

Они начинают для нас дороги —

Такую долю высокую мне подарили боги!

Брожу по земле уже много лет,

В дорогах дальних один секрет:

Они совсем однообразия лишены,

На просторах России им нет цены.

В различных местах живут друзья,

К ним, как на исповедь, еду я.

Потом всё осмысливать есть забота,

Такой нужной кажется мне эта работа.

Дорогу к Кузнецову я топчу много раз

Не ради славы или напоказ:

Мне дороги жизни его установки

(Другим они кажутся совсем неловки).

Всего пять дней вспоминаю я целый год

И верю: такое время опять придёт —

Спешить я буду по «железке» снова,

Чтоб обрести покой у друга дорогого.

Друзей таких в жизни очень мало

(Возможно, в прошлом брата недоставало).

Что тут поделаешь? Такой была тревога.

И Анатолий явился по веленью Бога.

«Железка» длинная, впечатлений – море,

Деревья вдоль неё стоят в ночном дозоре,

Берёзы белые порой, но чаще ели:

От усталости на страже они поседели.

Редко встречаются ясеня куртинки

И к небу вытянутые рыжие осинки.

Несут они службу от снега и стужи,

Общества людского уход им нужен.

Высаживали их в советские времена,

Когда ещё была другою моя страна.

Продолжают службу они непрерывно,

Но при иных условиях даже им противно.

У новых хозяев задача – лишь нажива,

Их не волнует вовсе, как деревья живы.

Когда им дела никакого нету до людей,

А тем более – до состояния берёз и тополей.

Надеюсь, окончится всей земли передел,

Станет понятным в России лесов удел.

Не думаю, что лучшими будут времена,

Пока над Россией глумится сатана.

Прекрасней дорог – нет на свете!

Им радуюсь я, как малые дети.

Им нет никакого дела до тебя,

По свету брожу, искренне их любя.

В них думать – всегда раздолье.

Замыслы рождаются поневоле —

Те, что ещё спали до этой поры,

При галдёже вагонной детворы.

Собираются они воедино все,

Как на аэродромной полосе.

Только команды нет «взлетай!» —

Сколько угодно в пути мечтай.

О новых свершениях заодно:

Не вижу, когда им сбыться дано.

Предел насыщения уже недалёк.

Мои возможности определит Бог.