Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 27 – Дмитрий Киселев

Учитывая качество аппаратуры, имевшейся в распоряжении Кренкеля, его разговор с Антарктидой можно смело отнести к чудесам природы. Остальные зимовщики отказывались верить в реальность произошедшего: Шашковский даже предположил, что радист стал жертвой розыгрыша, устроенного радистом неизвестного норвежского судна где-то в Баренцевом море. Илляшевич рекомендовал Кренкелю держать переговоры в тайне до подтверждения полученной от американцев информации. Последнее не заставило себя ждать. В разговоре с русским коллегой Хэнсон упомянул предстоящую смену состава бэрдовской экспедиции – в Антарктиде в то время был разгар южного лета. Спустя несколько дней о прибытии нового персонала в «Литтл Америку» сообщила одна из американских коммерческих радиостудий. Лишь после этого Кренкель сообщил о рекордных радиопереговорах в Институт Севера, после чего событие было отмечено в Тихой очередным банкетом.⁷²

С окончанием зимы впервые в истории Тихой был выполнена серия шаропилотных наблюдений.⁷³ Шары-пилоты не несли каких-либо измерительных приборов и предназначались для изучения движения воздушных масс в приземных слоях атмосферы над островом Гукера. Тем не менее, Илляшевич и Шашковский пытались запускать в небо метеорограф – автоматический регистратор синоптических элементов, лишенный, однако, возможности передавать информацию в виде радиосигналов. К тому времени француз Робер Бюро уже предложил науке первый вариант радиофицированного метеобаллона и даже придумал для него название «радиозонд». В январе 1930 г. радиозонд оригинальной конструкции был успешно испытан советским ученым и изобретателем Павлом Молчановым. В бухте Тихой этот революционный прибор появился лишь в следующем году: летом 1931 г. персонал станции запустил 7 зондов. В течение всех последующих лет активной жизни станции радиозондирование атмосферы оставалось одним из основных направлений ее работы. Что касается метеорографов, от их запуска на свободно летящих воздушных шарах быстро отказались: шансы отыскать прибор после посадки были крайне невелики.

Запуск метеорографа в б. Тихая в зимовку 1929–1930 гг.

Из открытых источников

Последним заметным событием зимовки 1920–1930 гг. была очередная попытка переименования Земли Франца-Иосифа. Еще в начале 1930 г. великий норвежец, по сей день пользующийся огромным уважением в России, был полон энергии. В качестве президента Международного общества исследования Арктики при помощи летательных аппаратов, известного, как Аэроарктик, Нансен планировал полет дирижабля к Северному полюсу и организацию дрейфующей научной станции в его окрестностях. В канун Нового года зимовщики Тихой послали Нансену поздравительную телеграмму и получили дружеский ответ: «Сердечное спасибо, поздравляю и шлю наилучшие пожелания. Нансен». Уже 13 мая 1930 г. легендарного исследователя не стало. Две недели спустя, 31 мая 1930 г., «Известия» обнародовали план по переименованию ЗФИ в Землю Фритьофа Нансена. Инициатива исходила от Академии Наук СССР и поначалу пользовалась явной благосклонностью Кремля. В действительности, предложенное название был даже менее удобно, чем все предыдущие. Норвежцы не могли не принять его из уважения к национальной легенде, однако принятие переименования означало косвенное признание советского суверенитета над ЗФИ. Со своей стороны, советским властям было бы явно затруднительно пресекать несанкционированные заходы норвежских промысловиков на острова, носящие имя норвежского полярника!⁷⁴