Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 29 – Дмитрий Киселев

Костромичка Демме была дочерью осевшего на Волге немца и прирожденной искательницей приключений. Человек своеобразных взглядов, ее отец проживал под одной кровлей с двумя женами – разведенной первой и фактической второй, – а также с тринадцатью детьми, прижитыми от обеих дам. Энергичная Нина была любимицей Людвига Демме и единственной из детей его гражданской русской жены, кто унаследовал родовую фамилию. После революции 16-летняя девушка отправилась в Москву, где поступила в пединститут и вела активную общественную жизнь. И все же перспектива учительской карьеры не слишком воодушевляла Нину, поэтому новость об открытии Географического института в Ленинграде заставила ее моментально умчаться в северную столицу. На новом месте к общественной активности будущей полярницы добавилась не менее бурная личная жизнь: уже в конце 1920-х гг. Нина вышла замуж за студента-гидрографа Петра Скворцова. Отношения оказались непрочными, так что вскоре молодая женщина сошлась со своим однокашником Ивановым, более подходившим ей по темпераменту. В литературе он всегда упоминается, как муж Нины Демме, однако более вероятно, что их близость так и не была скреплена брачными формальностями. Пара провела три полевых сезона на геодезических работах в Средней Азии, где в то время еще шалили антисоветские повстанцы. В 1928 г., когда Нина проходила курс биологии, спутник ее жизни принял участие в спасении Нобиле, за которым последовала экспедиция на Землю Франца-Иосифа.

В 1930 г. Иванов стал вторым начальником станции в Тихой. Вместе с ним и Ниной на зимовку оставались метеоролог Алексей Голубенков, гидролог Мухин, врач Николай Кутляев, радист Гавриил Иойлев, механик Вениамин Плосконосов, повар Постнов, служитель Данилов и двое охотников с Новой Земли – Федор Кузнецов и ненец Николай Хатанзей. После переезда радиохозяйства в отдельное здание жилищные условия в доме № 1 улучшились, так что в начале смены у всех царило радостное настроение.⁸⁰

Метеорологические наблюдения продолжались по прежней программе, однако на вооружение наблюдателей были приняты новые инструменты. На метеоплощадке впервые появились почвенные термометры, на склоне выше станции добавилась еще одна психрометрическая будка, а на крышу кают-компании был водружен «ураганометр» для измерения скорости экстремальных ветров. Несмотря на все нововведения, данный аспект научной работы станции вызывал все больше проблем. Уже первая зимовка показала, что метеоданные, собираемые в Тихой, носят, выражаясь профессиональным языком синоптиков, нерепрезентативный характер. Нависающий над станцией склон плато Седова высотой более 140 м сильно затенял метеоплощадку, что влияло на показания термометров, а впоследствии ограничивало возможности мониторинга солнечной радиации. Близость горы еще и создавала причудливые завихрения приземных воздушных потоков, мешавшие определять истинное направление и скорость ветра. Они же делали абсолютно бесполезным установленный на метеоплощадке осадкомер: несмотря на наличие защиты, бешеные порывы выдували из ведра прибора весь снег. Разочаровывающие выводы метеорологов были приняты к сведению, однако вопрос о переносе станции в то время не поднимался – ее бесперебойная работа была все еще слишком важна с политической точки зрения.⁸¹