Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 42 – Дмитрий Киселев

Аэрологические работы станции настолько активизировались в смену Папанина, что его иногда даже называют зачинателем этого вида исследований на Земле Франца-Иосифа. Шаропилотные наблюдения в 1932–1933 гг. также приобрели новый характер. С установлением припая в конце 1932 г., на нем была размечена база – линия длиной 1300 м, разделявшая точку запуска шара и точку установки теодолита, с помощью которого велось наблюдение за полетом. Для полной синхронизации действий аэрологов пункты базы были соединены линией полевого телефона. Из 138 шаропилотных пусков 50 наблюдались при помощи двух теодолитов. Обычно шары-пилоты не взлетали выше 5000 метров, однако один из них забрался на умопомрачительную высоту 20100 м. Основная часть шаропилотных наблюдений пришлась на февраль-апрель 1933 г. – к четырем баллонам были подвешены метеорографы, три из которых потом удалось найти в окрестностях станции. К сожалению, вечная советская проблема дефицита всего и вся не позволила смене заглядывать на большие высоты ежедневно: на весь год своего пребывания в Тихой Гутерман получил только 60 баллонов водорода. Тем не менее, именно его наблюдения позволили установить закономерности высотного движения воздушных масс в Арктике и повысить точность прогнозов погоды для доброй половины территории СССР. Деятельность лаборатории радиоволн также сулила открытия большой практической важности. Б. Архангельский и Я. Либин вели мониторинг интенсивности радиоволн, излучаемых станциями Европы, Азии и Северной Америки в диапазоне от 20 до 2000 метров. Атмосферный шум, его источники и направление ими также изучались.¹¹⁸

Актинометрический павильон, впервые построенный в б. Тихая в 1932 г.

Фото автора, лето 2015 г.

Все научные работы проходили под неусыпным надзором начальника зимовки, однако этот контроль не имел ничего общего с образом «большевистского держиморды», нет-нет да и навязываемого Папанину начиная с 1990-х годов. Обладая природным умом, он сознавал собственную необразованность и не пытался давать ученым указания, касающиеся их исследований. Свою роль Папанин видел в том, чтобы создать научному персоналу наилучшие условия труда, а всей зимовке в целом – приемлемые условия жизни. Для этого начальник лично вкалывал в мастерской или лез на крышу нового дома, устраняя протечки. Разумеется, Папанин никогда не забывал о «партийном руководстве» подчиненными и поддержании среди них дисциплины, однако в этой своей политике бывший чекист был на удивление либерален. Опыт, приобретенный в самых опасных жизненных ситуациях, безошибочно подсказывал Папанину, когда следует закручивать гайки, а когда – выпускать пар. К тому же, он явно обладал способностями психолога. К примеру, Папанин первым разрешил в Тихой употребление крепкого алкоголя. Более того, графины с разведенным спиртом и коньяком открыто стояли в столовой, где каждый зимовщик мог в любое время опрокинуть рюмочку. Такой знак доверия со стороны начальства не остался незамеченным в коллективе: за все время работы папанинской смены в Тихой не было ни одного питейного инцидента.¹¹⁹ Иван Папанин – совершенно уникальный персонаж советской полярной истории. Начать с того, что человек, обеспечивший осуществление самых амбициозных исследовательских планов 1930-х годов, имел лишь примитивное начальное образование! Папанин был классическим продуктом эпохи перемен, в любой ситуации компенсирующим недостаток теоретических знаний практическими навыками, энергией и природной харизмой. Начав с ниспровержения ценностей старой России, он сам в итоге стал создателем нового уклада жизни – и не где-нибудь, а в самых неприспособленных для жизни районах России новой. Бухта Тихая стала первым арктическим проектом Папанина – он фактически построил эту станцию заново.