Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 62 – Дмитрий Киселев

Жаловаться и демонстрировать непригодность было опасно – момент был совсем не тот. Еще в 1935 г. страна оказалась охвачена стахановским движением. Рациональная идея мобилизации внутренних резервов для повышения производительности труда быстро отошла на второй план – экономическую инициативу узурпировала политика, приспособившая стахановцев для пропаганды «преимуществ социализма». Каждая отрасль наперебой выдвигала своих трудовых рекордсменов и ведомство Шмидта не могло остаться в стороне. Отныне на каждой полярной станции должны были быть свои стахановцы. Во второй смене Битриха таковыми были признаны двое – повар И. Маковеев и механик Л. Дмитриев.¹⁹¹ Ирония заключалась в том, что единственный повар и единственный механик полярной обсерватории просто не имели другого выхода, кроме как работать без сна и отдыха. Для рабочих внедрение «стахановских методов труда» означало сдельщину и повышенные заработки – по крайней мере, на словах. Полярных ученых, чья работа с трудом находила денежное выражение, перевести на сдельщину было проблематично. Однако и их вынуждали быть стахановцами – особенно этому способствовало Политуправление ГУСМП, глава которого в 1936 г. впервые публично раскритиковал Арктический институт за «отрыв от реальности» и другие грехи. Среди ученых разных дисциплин мигом распространились «правильные» инициативы – от проведения стахановских «пятидневок» и «декад» до выполнения годовых планов научных работ за восемь месяцев. За перегрузки никто никому ничего не приплачивал, а между тем ученые и тогда не относились к самым доходным профессиям страны. В 1935–1937 гг. зарплата младшего сотрудника Арктического института всего на 60 рублей превышала средний заработок в промышленном секторе.¹⁹²

Через десять дней после того, как Шмидт представил Политбюро ЦК ВКП (б) план полюсной экспедиции, в Москве открылся второй показательный процесс над лидерами «троцкистской оппозиции». 30 января 1937 г. еще 13 высокопоставленных «врагов народа» были отправлены в расстрельный подвал. Политуправление ГУСМП откликнулось передовицей «Приговор народа», открывшей февральский номер журнала «Советская Арктика». За два предшествующих года в системе Главсевморпути уже были выявлены 117 скрытых «бандитов», однако всё говорило за то, что органы такими цифрами не удовлетворятся.¹⁹³ Все эти мрачные тучи громоздились где-то далеко на юге, а в Тихой люди просто напрягали силы, не думая ни о чем, кроме выполнения все новых и новых требований руководства главка. Обычную программу наблюдений обсерватории никто не отменял.¹⁹⁴ Положение научного персонала осложнялось тем, что метеоролог Т. Кузнецова находилась на последних сроках беременности. Ее место вызвалась занять жена начальника станции Григорьева, c февраля по май 1937 г. заменявшая ушедшую в декрет подругу. У несчастного Вознесенского уже в январе 1937 г. имелось не более 4,5 часов чистого времени в сутки на все его человеческие нужды! На такой случай в хозяйстве Управления полярных станций имелись такие вещи, как взаимозаменяемость персонала станций и подготовка специалистов без отрыва от производства. В конце 1936 г. в смене Григорьева были двое сотрудников, хорошо знакомых с техников и практикой радиодела – Хутин и Цветков. Кроме того, механик Дмитриев был большим энтузиастом радио, готовым учиться работе на ключе. И все же, по какой-то причине этот механизм в Тихой не сработал – помощников у Вознесенского не было.¹⁹⁵