Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 191 – Николь Фиорина

Бек зажмурился, а потом посмотрел на меня. Я приподнял голову и кивнул. Он схватился пальцами за цепь, приподнялся, а потом очередной взмах пронзил воздух. Грудь Феникса заходила ходуном, его тело напряглось… он пытался удержать рвущийся наружу вопль, который – я знал это точно – застрял в горле.

— Кларенс, довольно, – выплюнул я.

Но единственным его ответом был очередной удар хлыста. Снова, снова и снова. Тело Феникса обмякло, и я отвернулся.

— Сосредоточься, Джулиан, – прошептала мне на ухо Фло, отвлекая от того, что происходило на моих глазах.

Комната кружилась. Я должен был все это выдержать.

— Что же мне сделать, чтобы исторгнуть это из тебя, а, Грешник?

Я повернул голову, чтобы взглянуть на нее.

— Превратиться в кого-то другого.

Улыбка Фло померкла, и она ударила меня по лицу. Голова дернулась набок, и я увидел Феникса: тот едва мог держать голову прямо. Девушка обрушивала на него весь свой арсенал. Я снова посмотрел на Фло: ее грудь часто поднималась и вновь опадала.

— Ударь меня еще раз, – приказал я.

И она ударила меня еще сильнее.

Меня повело в сторону: я почувствовал ее силу в венах.

— Еще!

Фло подняла цепь в воздух, словно лассо, и опустила ее. Боль добралась до спинного мозга, пронзила кости. Долю секунды я видел лишь тьму, а потом заставил себя поднять голову: Бек приподнялся, и его синяя стихия завихрилась над сияющей грудью. Он едва мог держать глаза открытыми. Я потряс головой, беспокоясь о нем.

Но едва его цвета померкли, Бек все-таки справился и направил свою стихию в бутыль – Уиннифред ее поймала. Девушка освободила его, и он тоже свалился на пол, раскинув руки, – дышал он так же часто, как ударяли по стеклу капли дождя.

Еще один Грешник, и я смогу закончить. Я никогда не выпускал свою стихию до того, как справлялись с этим мои братья: оставался здесь на случай, если что-то пойдет не так. Феникс был последним. Он вряд ли выдержит долго.

— Я все, – прошептал он неразборчиво.

Из ран его текла по загорелой коже кровь. Он откинул голову назад.

— Я больше не могу.

— Еще как можешь. Остались только мы с тобой, Никс, – напомнил ему я.

Мы всегда оставались с ним вдвоем: он выдерживал куда больше пыток, чем любой из нас. На теле его остались шрамы. Доказательства.

Феникс уронил голову набок, потянулся ко мне – его золотые глаза сияли.

— Если кровь течет, значит, ее обладатель страдает. – Я напомнил ему, что он не инструмент.

Боль – доказательство того, что мы все еще люди. Мы – воины, обладающие силой, сердцем и волей выдержать что угодно.

Феникс коснулся сена щиколоткой: он свисал с цепей, тяжело дыша. Затем он поднял другую ногу и оперся о землю. Уголком глаза я заметил, что к Фениксу со спины подошел Кларенс: он махнул хлыстом. Феникс выгнул спину и подался вперед, но цепь на запястье держала его.

Феникса били с обоих сторон, и вскоре он сжал кулаки с такой силой, что из-под ногтей полилась кровь. Магия приподняла его, и из носа, из-под маски, показалось желтое облако.

— Удерживай! – закричал я. – Никс, держи ее!

Феникс ничего не соображал: он был уже где-то не здесь. Флоренс схватила его за шею, и меня прорвало.

Я резко поднял руку, и из пальцев полилась магия: Кларенса отбросило назад, к стене сарая. Я сосредоточился, удерживая его там, и сощурился, гладя на огненную стихию, направляя ее взглядом к стоявшей посреди сарая бутыли. Огонь наконец смешался с остальными стихиями – в темно-зеленый цвет. Уиннифред закупорила бутыль и посмотрела на меня.