Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 192 – Николь Фиорина

— Отпусти его, – попросил я застывшую перед Фениксом девушку.

Я не отпущу Кларенса, пока не освободят Феникса.

Она испугалась и быстро убрала цепи с запястья Феникса: его тело упало на пол с громким стуком. Девушка тут же опустилась на колени и высвободила его лодыжки.

И я отпустил Кларенса и сосредоточился на Фло: та наблюдала за мной все это время.

— Теперь придется выбить ее из меня, – прорычал я.

Фло замотала головой. Я испугал ее, и теперь она боялась того, что я могу с ней сделать.

— Давай же!

Скорее бы все закончилось.

Фло прищурилась и потянулась к хлысту.

— Как пожелаешь, – прошептала она, сделав несколько шагов вперед.

Я уже не мог притворяться, что мне не больно. Да и сдерживаться больше не нужно – я последний.

— Давай же, Кларенс, чего ты ждешь? – подначил его я, и он рассмеялся.

Я услышал, как он сделал шаг вперед, и выпрямился. Я буквально умолял его об ударе.

И меня начали бить с обоих сторон, один удар за другим. Я зажмурился, сосредоточившись на боли. Вибрации добирались до вен. Я сжал кулаки.

— Сильнее!

Я почувствовал, как разрывается кожа – с каждым разом все хуже. Фло разрезала мне бок. Меня начало трясти. Из горла вырвался крик. Из груди показался яркий серебристый свет. А вместе с ним и черное облако, заслонившее его.

Я напрягся, перехватывая контроль. Сквозь полупрозрачное облако я увидел Уиннифред: та ждала рядом с сосудом. И я поднял тяжелую руку, направил свою стихию. Два цвета сражались друг с другом: серебро и чернота. Вены проступили на коже, и переплетающееся облако наконец добралось до Уиннифред и исчезло в бутылке.

Она закупорила ее, и я уронил руку.

— Хорошая работа, Блэквелл, – пропела Фло, проведя пальцами по моим ранам.

Они заживут, как и все остальные мои шрамы: едва заметные красно-белые полосы. Но сначала они отпечатаются на моей душе.

Внутренние шрамы не смогут зажить, если постоянно кровоточат.

Собрав в кулак остатки силы, я высвободился из цепей.

Зефир уже пришел в себя: он надел штаны и помогал подняться Беку. Я медленно наклонился, борясь с болью, и схватил оставленные возле цепей брюки.

Глянул в последний раз на Кларенса Гуди.

— Буду ждать у Эдвина, – произнес я.

Феникс лежал на боку, и я поправил штаны, а потом поднял и его.

— Все кончено? – спросил Феникс, не открывая глаз.

— Пока да, – ответил я, придерживая его за талию. – До следующего раза.

И все вчетвером мы вышли из сарая в холодную бурную ночь.

Эдвины жили в небольшой хижине на другой стороне Северных лесов, между моим домом и владениями Гуди. Они были довольно скрытными членами ковена – и Хранителями рода Пэриш. Стиль жизни Эдвинов другие люди совсем позабыли: они ели то, что выращивали, не использовали электричество, а воду таскали из ручья. Виктор Эдвин был хорошим человекомю Они вырезали все то, что окружало стул, на котором я сидел. И сам стул тоже.

Мы ждали в гостиной. Единственным источником тепла тут был камин. Зефир спал на диване, Феникс – в спальне. Миссис Эдвин обрабатывала наши раны. После того как это произошло в первый раз, мы научились не отказываться от помощи. Она всегда была нам четверым как мать.

— Бедные мои мальчики, – причитала миссис Эдвин, прижимая к боку Бека мокрое полотенце.

Я услышал, как тот зашипел, увидел боль в его взгляде. Он ненавидел, когда его касались.