Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 219 – Николь Фиорина

Я вспомнил слова Гуди. А потом откинулся на стену и улыбнулся. И с облегчением выдохнул.

А потом поймал взгляд Фэллон.

— Давай-ка выбираться отсюда.

Лес накрыло зловещей тишиной.

Ленивые тени, пробудившиеся пением ночи, вились вокруг меня – у ног моих пылал костер. Фэллон принимала душ в хижине: она так и не спросила меня, зачем мы вломились в залы Священного моря и выкрали оттуда книги. По дороге к выходу – тому, что был на кладбище, на другом конце города, – мы говорили обо всем, кроме этого. Избегали тем, которые оставили позади.

Я взял книгу Кантини и пролистал несколько страниц… пока взгляд не зацепился за нарисованное на потемневшей от времени бумаге родимое пятно в форме месяца. Я вырвал эти страницы, сжал в кулаке и бросил в огонь. И проделал то же самое со страницами из книги Дэнверса. Когда Кларис Дэнверс узнала, как снять проклятье, она украла эти дневники и записала ответы в книгу своей семьи – до того, как Маттео Кантини их забрал. А потом ее изгнали из Плачущей Лощины.

Она взяла себе новое имя – Кэрри Дрисколл – и прождала сотни лет для того, чтобы отыскать и убить лунную девушку.

Какой горький, но приятный момент. Почти два века Грешники Лощины искали эту правду – которая была в моих руках. А я избавился от нее ради любви. Интересно, что бы подумали обо мне мои предки. Разочаровались бы? Прокляли бы мою душу на веки вечные, изгнали бы меня в ведовской ад, чтобы я никогда не смог возродиться, как Запретная Дева.

Что подумали бы мои братья, если бы узнали, что я сотворил? Смогли бы понять меня однажды… меня, Джулиана Блэквелла, который обрел любовь, которая была сильнее любой другой любви. И полюбил так, словно только это в своей жизни и умел.

Костер шипел. Где-то вдалеке закаркал ворон. Я потянулся к книге Блэквелла. Никогда прежде я не держал дневник своего рода в руках. Пламя костра отражалось на серебристой фольге под черным небом. По лесу пронеслось ощущение ужаса.

Почему же все казалось мне таким правильным – до этого момента? Зачем книгу Блэквелла вообще украли? Неужели моей семьей тоже был известен ответ?

Эта мысль поразила меня. Я не мог этого сделать.

Не мог уничтожить ее страницы. Пока еще нет.

Ворон снова закаркал, и я кивнул – будто бы понял, что он хотел мне сказать.

Я вернулся в хижину и спрятал книги под подушкой дивана. Все, кроме книги Блэквелла. Она буквально кричала в моих руках. Я выпрямился и подошел к камину, прощупывая стопами половицы, чтобы отыскать ту доску, которую можно было поднять. Заскрипело дерево, и я опустился на корточки, убрал половицу и сунул книгу в узкое пространство. Затем положил доску на место и дошел до спальни. Там стояла Фэллон: с мокрыми волосами, одетая в одну из моих футболок.

Она была здесь всего однажды, да и то недолго. Тогда она была расстроена и наверняка не смогла хорошенько оглядеться… чем занималась сейчас. Хотя на что тут смотреть?

В углу комнаты под окном – большая кровать. Там лунный луч разделял наши тела. На подоконнике стоял фонарь. Все мои одеяла были сотканы миссис Эдвин. Прикроватную тумбочку сделал Феникс – вместе со стоявшим у противоположной стены сундуком. Фотографий не было – только ловец снов, который сплела для меня Джоли, висел над кроватью. Снов он моих не ловил. На тумбочке – любимый «Франкенштейн». Фэллон посмотрела на меня.