Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 220 – Николь Фиорина

Посмотрела на меня так, что латы, закрывшие было мое сердце после сегодняшней ночи, исчезли. Я сглотнул и прокашлялся.

Повернулся, чтобы закрыть дверь. А потом оперся на нее спиной.

— Снимай одежду. Всю.

Ведьмин час давно миновал. Скоро взойдет солнце. Пока еще царила тьма, и мне нужно было провести с Фэллон время – как ночь проводила ее с луной.

Фэллон раздевалась и наблюдала за мной – а я за ней.

Стыд, вина, страх… здесь ничего не осталось. Лишь что-то иное. Нечто бессмертное. Дикая вещь, которая на вкус походила на вечную преданность на кончике моего языка.

Она стащила с меня рубашку: я проследил за тем, как ее живот слегка двигался, когда она вдыхала. Белые волосы рассыпались по плечам. Скользнули вниз трусики. Фэллон выпрямила спину и посмотрела мне в лицо. Я чуть приоткрыл рот, наслаждаясь ее изгибами, долинами и оврагами и неизведанными моими губами местечками.

Грудь ее вздымалась и опадала – на ней лежала подвеска, которую я подарил. Мы заглянули друг другу в глаза. Я отвел взгляд и опустил его, сосредоточившись на ее бедре. Прикрыл веки. Распахнул глаза. Все расплывалось… но я все еще не отрывал взгляда от патча на ее бедре.

И того, что было за ним.

Я подошел поближе и навис над ней. А потом опустился на колени. Фэллон напряглась: я убрал патч. И под ним на ее бледной коже темнела метка в виде полумесяца.

И правда снова накрыла меня, словно волна, – напоминание о том, что все, что я сегодня совершил, я совершил ради нее. И она никогда об этом не узнает. Я никому не мог об этом рассказать.

Снять проклятье – больше не на первом месте. На первом месте для меня была Фэллон. И они убьют меня, если узнают, что именно я от них скрыл. Но я готов сделать это еще раз. Снова и снова.

Фэллон присела на край кровати, подтянув мою голову к коленям, забралась пальцами мне в волосы. Я поцеловал ее родимое пятно – как ненавидел я его и как любил! Мне хотелось вырвать его с корнем. Хотелось нежно касаться. Какая странная вещь. Неизбежная. И все вдруг стало так понятно… и так больно.

Мысли мои мучали меня. Я быстро бормотал что-то. Потом медленно. Мысли путались, пальцы впивались в бледную кожу Фэллон, я целовал ее, а потом кусал. Я потерял смысл. Она провела пальцами по моим волосам. Я боролся с самим собой.

Фэллон напомнила, что она здесь, со мной. Она говорила что-то о том, что я хороший. Что она доверяет мне. Верит в меня. Любит меня. Мы совсем потеряли рассудок – по разным причинам. Она понятия не имела…

— Джулиан, – прошептала она, расстегивая мою рубашку.

Голос ее опалял кожу. А потом я совсем слетел с катушек, опустился на колени меж ее ног и поднял взгляд.

Заглянул ей в глаза. Коснулся пальцами спины.

— Я здесь, – повторяла настойчиво Фэллон, изучая меня, успокаивая меня. – Что не так…

Я схватил ее за шею и притянул поближе. Она закрыла глаза. А затем я поднял маску и скользнул языком в ее рот. Почувствовал на вкус бег, и крики, и освобождение.

Из горла вырвался стон. Я отпрянул, провел большими пальцами по ее ресницам. Залюбовался приоткрытым ртом. Я провел по ним языком, а потом снова коснулся ее губ. Член в штанах наливался силой от одного только ее вкуса на моем языке. Все казалось таким чувствительным, словно открытый шрам.

Я поднялся и навис над ней. Фэллон расстегнула мои штаны и молнию, стащила их до бедер. Пальцы коснулись заживающих ран.