Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 80 – Николь Фиорина

— Здесь слишком опасно. Слишком открыто. Пошли.

Джулиан схватил меня за руку, и мы отправились дальше в лес, в самую его глубину. Джулиан шел быстро и тихо, без труда петляя меж деревьев – так, словно карта леса была отпечатана на его стопах. Я вся дрожала от нетерпения… интересно, куда он меня тащит?

Иногда Джулиан оглядывался: словно мог защитить меня одним только взглядом. Меня пронизывало волной ностальгии до самых костей.

Мы прошли через железнодорожные пути, а потом последовали по ним до заброшенного вагона. Тогда Джулиан выпустил мою руку и забрался на покачнувшуюся платформу, а потом протянул ладонь. Я на мгновение задумалась: глянула на темное, тесное пространство, на дверь, которая вполне могла бы захлопнуться. Тогда мы окажемся в ловушке. Это всего лишь пустая металлическая труба на колесах. Четыре стены. Сплошная тьма.

Джулиан пошевелил пальцами.

— Я тебя не брошу.

Я опустила взгляд на его руку.

Я отправилась в лес, чтобы отыскать его, и вот он – стоит на пошатывающемся полу вагона, протянув уверенно руку. В глазах его – непокорность. Он смотрел на меня, умоляя присоединиться.

И я подала ему руку. Он подтянул меня вверх.

Джулиан поймал мой взгляд. Платформа перестала шататься.

— На свете слишком мало таких мест, где я могу снять маску и быть собой, – пояснил он, и плечи под черным пальто напряглись.

Неужели он нервничал? Джулиан расцепил мои скрестившиеся на груди руки и заключил ладони в свои.

— Я тоже этого хочу. Но я также хочу, чтобы ты была со мной, а не с проклятым Грешником.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Слова его заползли прямо меж ребер и обняли сердце. Несколько часов назад мальчишка по имени Роджер был единственным человеком на земле, которого я когда-либо целовала – и то потому, что меня подначили на вечеринке. Мы играли, и это был «вызов». Меня туда пригласили лишь ради развлечения: они называли меня цирковым представлением.

Я облизала губы и сглотнула.

— Хорошо, – кивнула я.

Кожа горела.

Джулиан дернул дверцу вагона, и она захлопнулась. Звук отскочил от стальных дверей. Здесь было ужасно темно, и я замерла на месте.

— Джулиан? – прошептала я.

Взгляд мой метался, не в силах разглядеть ничего в этой кромешной тьме.

В ловушке, в ловушке, в ловушке.

— Я здесь, – отозвался он, и я почувствовала прикосновение пальцев к щекам.

Джулиан, Джулиан, Джулиан.

Я прикусила губу.

— Хорошо.

Он довел меня до стены, я уперлась в нее спиной, а потом почувствовала его холодное дыхание. Оно холодило губы – словно предупреждение. Джулиан нависал надо мной. Проверял границы. Я приоткрыла губы. Наши носы соприкоснулись.

Я поднесла пальцы к его лицу – маски не было.

Джулиан снял ее. Я крепко зажмурилась в попытке справиться с наполнившими комнату эмоциями и их силой. Они кипели и в нас. И как только хоть кто-то может чувствовать себя свободным лишь в темноте? Я провела пальцем над его длинными ресницами, над слегка изогнутым носом, над высокими скулами, нижней губой, по подбородку – чтобы представить его лицо. И Джулиан позволил мне: подался вперед, чтобы пальцы мои коснулись его лица. Будто бы никто прежде так его не трогал.

Кончики пальцев коснулись каждого сантиметра его лица. Я будто бы трогала неон: это бодрило, но в то же время казалось запретным. Он прижался ко мне бедрами. Я положила руку ему на шею, провела пальцами по мягким, густым волосам… я ничего не видела, кроме темноты, но чувствовала его повсюду. Тьма и Джулиан не сплетались.