Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 28 – Пер Якобсен

— За журнальным столом или за обеденным? – спрашивает Хлоя, сбегая по ступенькам с «Монополией» под мышкой. Голос у нее обрадованный; похоже, про животных она напрочь забыла. От этого Эбби становится немного стыдно. В конце концов, она знает, как сильно Хлоя любит играть в «Монополию», и не было бы самой огромной в мире жертвой согласиться на игру пораньше, чтобы порадовать ее. Так поступают хорошие старшие сестры.

— За обеденным, – отвечает она и поднимается с дивана. – Мне понадобится много места для моих отелей.

— Ха! Мечтать не вредно.

— Это и не мечта. Но давай сначала проверим, все ли детали на месте.

— На месте, – говорит Хлоя с хитрой улыбкой. – Я проверила в первый же день, как только нашла игру.

Худшая старшая сестра в мире…

Хлоя права. Все детальки – в коробке. И Эбби тоже права. Игра занимает много времени. Так много, что они не успевают закончить к моменту, когда папа снова отправляется наверх звонить Биллу, поскольку тот так и не появился… хотя должен был приехать больше часа назад.

— Дозвонился? – спрашивает мама, когда он опять спускается, и отец отвечает качанием головы и тяжким вздохом.

— Не-а. Не представляю, что могло его так задержать.

— Может, он дожидается механика? – предполагает мама.

— Возможно, но… два часа?

— Он приедет, – настаивает Бет. Правда, без особой убежденности.

Спустя еще полчаса партия в «Монополию» заканчивается, а по истечении следующего часа Билла как не было, так и нет. Оба этих факта сильно портят атмосферу в доме. Родители раздражаются из-за отсутствия Билла, а Хлоя злится, потому что проиграла.

— Думаю, нам лучше выйти во двор, – говорит Эбби. – Мне что-то скучно.

— Только не отходите далеко от дома, – бормочет отец голосом, свидетельствующим о том, что диван оказал на него свое магическое действие.

— Хорошо. Хлоя, ты идешь?

Хлоя задумывается на мгновение, а потом качает головой. Эбби это устраивает. Она не против немного побыть в одиночестве.

На улице опять пошел снег. Не большие снежинки, как позавчера, а мелкая пыль, которую почти не видно невооруженным глазом.

От этого у нее в мозгу возрождается воспоминание. Снег, танцующий в воздухе, как прозрачное облако. То самое, что поднял утром отец, пиная сугроб перед дверью сарая. Какого черта он делал? И был ли то гнев или он действовал с определенной целью?

Она косится на окна охотничьего домика. Остальные члены семьи сидят там, никто не глядит в ее сторону.

После короткой внутренней борьбы Эбби прибавляет ходу и бежит к сараю.

Первые несколько слоев снега, которые она поднимает носком ботинка, ни о чем ей не говорят… Но внезапно она кое-что замечает.

Несколько размазанных пятен розового цвета.

— Какого дьявола… – бормочет Эбби, продолжая скрести снег подошвой. – Что это такое?

Краешком рассудка она начинает понимать, но мозг щадит ее, и осознание приходит постепенно. Пробивается на поверхность, как вода из подземного ручья. Но все-таки пробивается… и оно жестокое. Потому что объяснение может быть лишь одно.

Снег окрашен кровью. Кровью, которая накапала, должно быть, из рождественского чулка.

За этим открытием следует другое, и она инстинктивно разворачивается и кидается к мусорному баку. Трясущимися руками разгребает мешки. Наконец на дне показывается чулок. Эбби хватает его, поднимает и заглядывает внутрь.