Книга Рядом с солью, страница 149 – Кэтрин Ваз

В отеле «Гэйосо» с коваными балконами наверняка были мраморные ванны, пекарня и серебряные краны. Мэри жаждала помыться и поесть горячего, но в здании и вокруг него ходили мужчины в синем, а один из них, человек с огромными бакенбардами, закричал, что отель – это штаб-квартира Союза, а не бордель. Она спустилась по ступенькам и купила кукурузные лепешки с тележки у какой-то женщины. Мэри ускорила шаг, направляясь к окраине, где, скорее всего, найдется амбар. Облака свернулись комками, как кислое молоко. Она представила Эдварда, читающего ее записку, прежде чем сжечь ее в камине.

Мэри наткнулась на бунгало с незапертой дверью и крикнула в глубину: «Кто-нибудь дома?» Ответа не последовало. В гостиной была библиотека с книгами в сафьяновых переплетах. В углу на постаменте стоял бюст Цицерона, а рядом с диваном с торчащими пружинами – кресло-качалка. В боковой комнате лежал матрас из соломы, сквозь серое покрывало выпирали веточки. На столе лежала Библия. Это был дом мужчины. Но он читающий человек, богобоязненный. На столе стояло ведро, и Мэри отнесла его к колодцу. Веревка обожгла ей руки, когда шкив заскрипел. Папа сказал ей, что в детстве ее чуть не утопила в колодце Ткачиха ангелов. С самого начала она побеждала убийц. Она поплелась с полным ведром на кухню. В заляпанном ржавчиной шкафу лежала буханка, покрытая муравьями, которых она соскребла. Хлеб нужно было пилить ножом, и она жевала его ломтики, как сухари.

Умыв лицо и смочив водой волосы, Мэри расстегнула платье и распустила завязки нижней блузки, чтобы обнажиться до талии, быстро помылась и промокнула тело грязным скомканным полотенцем, как будто скорость движений могла спасти ее от его неприятных касаний. Она застегнулась, еще мокрая, спустила чулки и вымыла нижнюю половину тела, потом вышла наружу, уверенная, что слышит какие-то звуки.

К ней приближался молодой человек с головой в форме тыквы-горлянки, с собакой, с надломленным ружьем на плече. Из его руки ниже локтя торчала стрела. Он сказал:

— Вы на моей территории. – Он был ненамного выше ребенка.

— У вас стрела в руке, – сказала Мэри. Дорога вдали была пуста.

— Истинная правда. Охотники. Слепые недоумки. Я позарился на куропатку, но не поймал ни одной. – Его взъерошенная собака кружила вокруг нее. – Кличут Роландом.

— Вы любите читать, Роланд, – предположила Мэри. Думай. Продолжай говорить.

— Я не деревенщина, – сказал он. – Я ушел из пехоты, потому что не мог стерпеть, как мои собственные люди насмехаются надо мной. Но я не могу перестать быть низким. Цицерону отрубили руки, голову тоже, потому что он хотел уехать на загородную виллу, забрав с собой светлые мысли, и скрыться, а мир этого не терпит. – Обнюхав ее, собака зарычала. – Вы мне по душе. Но Цицерону вы не нравитесь.

— Так зовут вашу собаку? – Если она заставит его продолжить говорить, он успокоится.

— Так точно, мэм. Цицерон, сидеть.

Собака послушалась. Пронзенная рука Роланда безвольно висела, а своей здоровой рукой он взмахнул ружьем и закрыл откидной ствол.

— Я похож на Купидона, который сильно влип, – сказал он. – Не везет мне с женщинами. Ужас как это больно.

Ее пробрала дрожь с головы до ног.

— У вас хорошая библиотека.

— Унаследовал книги от папаши, – сказал Роланд. – Он умер от лихорадки, мамаша тоже. У меня нет девушки и нет ничего в жизни, кроме чтения. В армии надо мной смеялись, поэтому я ушел. Все равно вы нам наваляете. Вы похожи на девушку с южной стороны границы. Какая вы душка.