Книга Рядом с солью, страница 192 – Кэтрин Ваз

Мой дорогой жив. Волны шока, видневшиеся в ряби строк, вошли в ладони Мэри, ужасая ее плоть. Бросив письмо на пол, она уложила голову на руки на столе. Несмотря на объяснения Нелл, это все еще сбивало ее с толку: почему Мод и ее прихвостни не хотели убрать Мэри с глаз долой? Неужели все было так просто: Джон и Мэри, как безумно преданная пара, были невыносимы для Мод, по воле каприза вцепившейся в Уорда (если бы, повинуясь какому-то странному импульсу, он захотел ее получить)? Мэри уже вынесла откровение Дотти, но имя зачинщицы сделало все реальным, словно высеченным на камне. О, как будто существуют логические причины для постоянной потребности критиковать и уравнивать, усреднять, уменьшать, преувеличивать и соревноваться во всем каждую секунду, быть готовым раскатать соперника в лепешку. А любезности, которые Мод ей навязывала, предназначались для того, чтобы держать Мэри в неведении относительно ее истинных целей. Даже подарки в виде спиртного и сыра, за которые Мэри изливала благодарность, но так и не попробовала: потолстей, опьяней, стань несовершенной.

Моя любовь, ты среди живых?

Мэри откусила булочку, намазанную крыжовенным джемом: полукруг, оставленный ее зубами, и белизна тарелки заворажили ее. Цифры с адресом Джона плавали на странице. Ее дочь была в школе, а Эдвард на работе. Задача Мэри состояла в покупке акварели в магазине художественных принадлежностей. Для детской книги требовалось нарисовать фламинго, и она с нетерпением ждала возможности попрактиковаться в контроле количества воды на своей кисти. Но первоначальные попытки подняться со стула не увенчались успехом.

Когда она спускалась по лестнице, одно колено на площадке подогнулось, и она не смогла встать – на мгновение она замерла на четвереньках, как животное. Затем поднялась, вышла и купила акварель, и в магазине около шкафа с множеством красок громко произнесла полное имя Джона.

Нанося первый слой желтой краски на бумагу, она внезапно застонала, и вода снова залила ее колени. Она похромала к шкафу со своей скатертью, вытащила ее из льняного савана и прижала к животу. Мысленно Мэри перенеслась в космос. Даже жутко, как спокойна она была, когда перед ужином рассказала Эдварду свои новости, едва произнося слова, пока наполняла миску калифорнийским салатом пяти оттенков зеленого. Сам в сильном шоке, он оказал ей честь, отыскав ручку и канцелярские принадлежности и настояв, чтобы она написала Джону. А затем его плечи опустились, Уорд сгорбился, и Мэри сидела с ним, пока он не пришел в себя.

Забирая Марселлу из школы, она заметила, что какая-то девочка смеялась над малышкой, указывая на нее пальцем, и другие собирались, чтобы сделать то же самое. С соскальзывающими с носа очками Мэри ринулась на защиту обиженной девочки и закричала главной мучительнице: «Иди к черту! Иди к черту, ты, маленький монстр! Как тебе не стыдно!»

Хулиганка отступила.

Мэри ждала ареста или приказа явиться в школу, но ничего не случилось, потому что мир умеет спокойно принимать жестокость.

Одним пропитанным туманом утром, когда сирены стонали особенно долго и громко, Мэри Кэтрин Фрейташ Мур поблагодарила их. Такая симфония. В Звуковой Машине Джона их звуки можно было бы запечатлеть как рваный круг. Мы живем и горим недолго, наши желания расплескиваются, а мелочность – это смешно, потому что на самом деле земля пребывает вовеки.