Книга Рядом с солью, страница 30 – Кэтрин Ваз

* * *

Но, как выяснилось, именно Руи показал Джону лучше всех, как пролетают годы, проведенные в Иллинойсе. С самого начала брат пахал в полях: с того момента, который коренные американцы называли невидимым рассветом, и до невидимого заката. С каждым годом он уходил на все более отдаленное поле, пока с того места, откуда Джон смотрел вдаль, он не уменьшился до размера маленьких петушков внутри пасхальных яиц с сюрпризом, покрытых блестками и украшенных полосками пастельной глазури. Если заглянуть внутрь такого яйца, то можно увидеть крошечный фермерский домик с крошечным сердечком на крыше, крошечных курочек, цыплят и петуха рядом с ними – и кто знает, почему это так трогательно. В Тринидаде с Руи случилось что-то, о чем он отказывался говорить. Однажды Джон обнаружил его в заброшенном сарае на другой стороне кукурузного поля, примыкавшего к их двору, где, прежде чем закрыть дверь перед носом Джона, Руи заявил: он желает, чтобы его оставили в покое, чтобы он мог изобрести лучшие духи в истории мира.

Май 1860

Джон замешкался, напоминая себе о клятве никогда не возвращаться к еженедельной игре в пятикарточный стад, которую устраивал Датчанин. Дьявол на его левом плече прошептал, что он рискнет лишь выигрышем в шесть долларов, который заработал в прошлую пятницу.

Запах шкур окутал его, когда он шагнул в заднее помещение кожевенного завода, где Датчанин тасовал колоду на бочонке. Когда приблизилась знакомая фигура, Джон недоверчиво заморгал. Сухой, как вяленое мясо, напоминающий марионеток в театре Мелинов, благочестивый бродяга, который недавно вещал про Бога с импровизированной кафедры, появился в поле зрения. Ухмыльнувшись при виде Джона, он представился как Преподобный Исаак Безблаг. Джон неохотно назвался, а проповедник протянул:

— Помню вас с матерью и очаровательной сестрой. Вижу, что и вы участвуете в азартных играх, хотя корень всех зол – сребролюбие, предавшись которому, многие уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям. Об этом говорится в Первом послании к Тимофею. Шестая глава, стих десятый. Я стремлюсь проповедовать в более достойных местах, чем те, свидетелями которых вы были.

Джон сказал:

— Я не планирую подвергать себя никаким скорбям. – В кармане у него были пятицентовые, десятицентовые и четвертаки на общую сумму четыре доллара плюс два серебряных доллара, что почти соответствовало недельному заработку.

Исаак ответил:

— Я уловил акцент. Звучит не совсем как у местных жителей.

— Я бы назвал его более местным, чем ваш.

Разразившись хохотом, Исаак сказал, что ему нравится обыгрывать остроумных людей, и добавил:

— Я не хотел вас обижать, поскольку сам я человек из ниоткуда и, следовательно, отовсюду. Мне не хватает чувства дома.

— Что делает проповедник за карточным столом?

— То же, что и вы. Тем из нас, кто не рожден в достатке, приходится его добывать. Бог помогает тем, кто помогает себе сам, пока Он заботится о полевых лилиях и тому подобном.

Даже Датчанин утратил невозмутимое выражение лица, а Джон потерял дар речи, когда Исаак выложил стопку из двадцати серебряных долларов и золотую двадцатидолларовую монету. То, что он вытащил такие деньги из своего огромного пиджака, уже было поступком безумца – большинство трудящихся не зарабатывали столько и за полтора месяца, – но Датчанин взял себя в руки и сказал: