Книга Рядом с солью, страница 71 – Кэтрин Ваз

— Все будет хорошо, Мэри.

Жизнь двинулась новым курсом, долгая, долгая жизнь.

Музыканты в галстуках-шнурках настраивали гитары. Ее охватило тошнотворное чувство: танец с Эдвардом означает, что она сможет заглянуть ему в ноздри – прелюдия к суровым истинам брака, и она скользнула сквозь толпу гостей, их веселье и обжорство, в поисках умиротворяющего спокойствия своей швейной комнаты.

Ей пришлось остановиться за пределами царства, которое выделил ей Эдвард, предназначенного скоро полностью перейти в ее владение. Его наполняли чьи-то голоса. Раздался вскрик, когда кто-то нажал на педаль «Зингера», и ее машинка подпрыгнула. Как легко сломать иглу или заклинить шпульку. Ее позвоночник прилип к обоям – белым с золотыми полосками. Пол вибрировал от музыки и ловких па внизу. Тихий говор в швейной комнате уступил место чьему-то голосу – голосу Дотти Уиллис? – прозвучавшему громче, чтобы провозгласить:

— Кто знает почему? Они странники, решившие немного отдохнуть. Друг с другом.

Это вызвало хихиканье.

— Она делает вид, что не соблазнила мужчину, чтобы спасти себя от нищеты. – Мэри могла поклясться, что это была Мод.

— Католических девушек воспитывают обводить мужчин вокруг пальца. – Кто это заявил? Что Мэри сделала хоть кому-то из них?

— Мужчины – такие предсказуемые животные. – Они захихикали, а тело Мэри разорвало настоящей физической болью. Этот голос принадлежал Мейси Мози, хозяйке магазина, которая часто доверяла ей свои секреты и которую Мэри считала подругой.

Она спустилась по лестнице. (Где та девушка, которая противостояла Дэвиду Хэмму и Сьюзан Эш на Мадейре?) Гости восторженно ахали в своем грохочущем танце, пока она проносилась сквозь их группы. Папа часто предупреждал ее, что если бы люди могли незаметно подслушивать других, то обожглись бы, обнаружив, что большая часть дружбы – ложь, но именно поэтому настоящих друзей нужно беречь. Библия предупреждала о тех, кто точит свои языки, как меч, чьи слова – стрелы – O homem que diz um falso testemunho contra o seu pryximo e um dardo, e uma espada penetrante. В холле, в нескольких шагах от побега, она услышала:

— Тебе нехорошо? – Эдвард тянулся к ней, как будто хотел удержать ее с того места, где стоял, но затем опустил руку.

Раздались радостные возгласы, и оркестр заиграл польку. Не испортят ли сапоги пол? Она не знала. Она ничего не знала. Волосы у Эдварда стали длиннее, но редели. Он приблизился, от него шел мужской запах табака, хотя он не курил.

Она призналась:

— Я хотела отдохнуть минутку в швейной комнате, но женщины там говорили обо мне ужасные вещи.

— Я не удивлен, что другие ревнуют. – Его пальцы подняли ее подбородок. – Считай этот эпизод упражнением в игнорировании частых отвратительных порывов, которые будут преследовать тебя в будущем. Осмелюсь предположить: они могут завидовать тому, что ты со мной.

Она посмотрела на него – пристально – впервые за эту ночь, впервые за все время, и направила все свои усилия на то, чтобы не разрыдаться.

— Мэри. Мы хотим, чтобы люди были чисты в помыслах, но это не так. Ты думаешь, что любовь чиста, но брак – это множество разных вещей. Я верю, что нам будет хорошо вместе. Я надеюсь на это.

— Мне жаль, что мы поссорились.

— Не обращай на это внимания. Ты выглядишь прекрасно. Ты разбиваешь мне сердце.