Книга Рядом с солью, страница 96 – Кэтрин Ваз

День репетиции был задуман, чтобы расслабить тела его глухих учеников, подтолкнуть их к вокализации, позволить им заявить о том, что они тоже живут в мире звуков, как и все остальные. Многие из них переживали о том, что шумят, привлекают взгляды. «Но здесь, – прожестикулировал Джон, – мы свободны!» Лилиан Уайетт часто начинала этот шум, подпрыгивая в ритме, который разогревал ее горло. Поместив игрушечную корову на голову Нэйтана Шмидта, Джон крикнул и прожестикулировал: «Корова сидит на его волосах!» Ученики затанцевали, вытянув руки, согнув колени, а Сэмми Берд выпустил что-то вроде крика, зародившегося в его животе.

Джон жестикулировал: «Громче! Корова сидит на моем столе!»

«Лилиан сидит в кресле с коровой!»

Дети выдумывали судьбу игрушечной коровы, крутили ее, бросали ее Хираму Латтимору, пока припев Джона гудел, смешиваясь и повторяясь. После его повторной мольбы об ответе Мэри отправила холодную лаконичную записку, которая поставила крест на его плане устремиться к ней. Она жаловалась на простуду, слишком заразную для того, чтобы путешествовать или принимать его у себя. Плюс она поранила руку ножницами, а Пет – нетерпеливая писательница.

Почему от нее нет поздравлений с победой в конкурсе? Когда он будет на войне, образ его сада добавит утешения, что он сражается за что-то стоящее.

Мэри, мне все равно, если я подхвачу твою простуду.

Я выиграл, Мэри. Почему ты так холодна?

Клэр Клируотер никогда не говорила, но сегодня эта маленькая певчая птичка издала скрежещущий звук. Жестикулируя, он закричал: «Клэр заговорила!»

Бурные поздравления! Любимый учитель хочет, чтобы ученики признались: «Я больше не боюсь! Вы помогли понять, что в итоге главное в обучении – любовь».

Позже он наслаждался этими победами в библиотеке, ломая голову над тем, каким образом отлить отпечатки рифленых следов того, что записало перо его Звуковой Машины, когда суперинтендант Джиллетт сообщил: его вызывает Огастас Эйерс. Вероятно, чтобы сообщить, когда ожидать денежного вознаграждения.

Горничная встретила его в резиденции банкира, шедевре итальянского стиля. Мистер Эйерс совещался в своей гостиной с женщиной с креповой кожей и лишенной юмора внешностью, настолько укутанной в верхнюю одежду, что если бы она упала с крыши здания, то отскочила бы от земли.

— Мистер Алвеш, мой друг, присоединяйтесь к нам, – сказал Огастас. Он был не таким бодрым, как обычно, и не походил на человека, жаждущего обсудить с победителем его свежеобретенное состояние.

Джон опустился в самое удобное кресло, в котором когда-либо оказывался. Шкаф в кабинете демонстрировал фарфоровые статуэтки, расставленные в пасторальной сценке. Огастас сказал:

— Была зарегистрирована жалоба, мистер Алвеш, мне жаль об этом сообщать.

Отвечая на стук, горничная впустила обладателя голоса, звук которого так глубоко опустил жизненную силу Джона, что та застучала в его ботинке. К ним вошел Эдвард Мур. Их взгляды встретились и тут же разошлись. Эдвард сел как можно дальше от Джона, сжимая руки с яростной силой, когда Огастас представил им Сару Бринк, финалистку конкурса. Не в силах сдержаться, Джон спросил Эдварда:

— Как Мэри?

— Могу спросить вас о том же. – Каждое слово было рубящим ударом в воздухе.

— У нее простуда. У нее травмирована рука. Ей лучше?