Книга Рядом с солью, страница 97 – Кэтрин Ваз

— Я не знаю ни о каких болезнях. Предпочитаю не говорить о ней с вами.

— Давайте перейдем к вопросу, который стоит перед нами, – вмешался мистер Эйерс.

Сара Бринк заявила, что ей стало известно: Джон нарушил правила. Она пошарила в сумке, достаточно большой, чтобы в ней можно было похитить младенца, достала листовку и сунула ее Джону, как судебную повестку, которую он отказался читать и сказал:

— Я придумал идею и записал ее. Я выиграл. Несколько недель назад. Что это значит?

— Я могу реагировать на информацию тогда, когда получаю ее. Во время непринужденной беседы, – пропела Сара, – ваша сестра упомянула, что помогала вам оттачивать вашу работу. Правила недвусмысленно гласят, что эссе, – она потрясла листовкой, как будто та ей надерзила, и проблеяла, – «должны быть единоличной работой, написанной рукой лишь одного конкурсанта». Определенные слова – «единоличный» и «один».

Зачем здесь Эдвард? Он, как журавль, поставил лодыжку на колено, как это делали американские мужчины, чтобы сформировать вокруг себя дополнительные треугольники пространства.

Джон сказал:

— Моя сестра исправила некоторые знаки препинания, некоторые орфографические ошибки, но все, что я написал, шло от моего собственного духа и ума, мистер Эйерс. Мисс Бринк. – Стоит ли ему добавить «мистер Мур»? Нет. – В центре города негде отдохнуть и поговорить, кроме разного рода заведений, и я написал, что природа требует поклонения, что мы ошибаемся, пытаясь лишь покорять ее.

С одной из ноздрей Сары свисала капля жидкости, отказываясь падать.

— Ваша идея была лучшей. Я лично согласен, что мелкие исправления не являются вопиющим злом. – Тон мистера Эйерса был сочувственным, и Джон сверкнул благодарным взглядом. Но Сара продолжала:

— По словам вашей сестры, вы допускаете сокращения, и иногда ваши предложения бывают запутанны. Мистер Эйерс, вы безукоризненно справедливы. Однако качество прозы было одним из определяющих факторов. – Она обратила внимание на Эдварда, который, казалось, забрел сюда с улицы и размышлял о том, как убраться подальше от этой напряженности, не имевшей для него значения.

Джон обдумал возможность броситься в Вашингтон, чтобы побеспокоить Великого Человека, у которого было чем заняться, и умолять его взяться за эту юридическую тяжбу.

Огастас пробормотал:

— Позвольте мне подтвердить, что ваше эссе было превосходным, мистер Алвеш. Но у нас есть проблема с соблюдением формальных правил. Мистер Мур пожертвовал участок, но не имел никакого отношения к выбору победителя. Мистер Мур, не хотите ли высказать свое мнение?

Джон ненавидел звук прочищения горла и, словно изводя его, Эдвард затяжно прокашлялся, прежде чем попросить Сару изложить ее предложение, занявшее второе место.

— Часовня, которая приветствовала бы всех протестантов. Эта идея навеяна чудесным проповедником, которого я услышала на городской площади. Я была очарована.

Голова Джона упала на грудь.

— Нет, – успел он вымолвить еще до того, как она обронила имя Исаака Безблага. – Нет, нет, нет. – Он был не в силах отговорить сестру и мать присоединяться к толпам, слушающим речи Безблага под открытым небом. Непринужденный разговор с Никкой мог легко дать ему нить, за которую Исаак потянул, пока не вытянул случайное замечание о небольшой помощи Джону. Если Сара была среди приспешников Исаака, он пересказал эту деталь ей, как занявшей второе место, чтобы воспользоваться шансом заполучить себе часовню.