Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 74 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

Теперь Отто чувствовал себя явно неуютно. Слова «дело тонкое» по отношению к расплате и «водоворот», прозвучавшие почти одновременно, пробудили в нем какое-то воспоминание. Совсем смутное, и он никак не мог связать его с каким-то конкретным событием, но оно было неприятным. И все же как Отто ни старался, но все равно не мог припомнить ни лица Уилсона, ни его голоса, ни, раз уж на то пошло, его имени.

— Да, – ответил он несколько резче, чем намеревался. – Весьма впечатляющая.

Ему очень не хотелось поворачиваться к этому человеку спиной, но это было необходимо, чтобы порыться на полках. Его взгляд скользнул по корешкам с именами авторов – Микки Спиллейн, Дэшил Хэммет, Рэймонд Чандлер, Эрл Стэнли Гарднер… Что бы такого всучить этому человеку, чтобы он убрался отсюда?

— Во всем есть место искусству, – произнес Уилсон у него за спиной. Он был уже совсем близко, меньше чем в ярде, как будто двигался совершенно бесшумно.

— Конечно, – согласился Отто, отступая от него и к проему лестницы.

— И в литературе, и в возмездии, – опять закивал Уилсон. – Но, естественно, вы это знаете, мистер Пенцлер. Вы ведь и сами художник. – Это прозвучало как обвинение. – Или, по крайней мере, судите художников!

Отто повернулся, чтобы посмотреть на этого человека, и увидел у него в глазах вспышку чистой ненависти, которая была такой жаркой, такой дикой, что вызвала у него укол страха. Ему пришло в голову, что Уилсон, скорей всего, не совсем в своем уме. Он уже собирался окликнуть кого-нибудь внизу, но подавил этот инстинктивный порыв. Это было бы просто смешно. Скорей всего, это не более чем какая-то игра света. Да, Уилсон был совершенно не знакомым ему человеком, эмоциональным и эксцентричным, но вряд ли опасным. А кроме того, снизу по-прежнему не доносилось ни звука – вероятно, там уже никого и не было. Лучше, гораздо лучше сохранять контроль над ситуацией.

Отто прочистил горло.

— Редактор, – поправил он. – Как издатель я, естественно, читаю все книги, которые публикую, и редактирую их по мере необходимости.

— И судите их! – тявкнул Уилсон, придвигаясь на шаг ближе.

Отто отступил на шаг, оказавшись почти вплотную к перилам, частично опоясывающим верх лестницы.

— Конечно. – Не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. – Такова уж работа редактора. Но я думаю, что слово «отбор» было бы более подходящим в данном случае. Я сам выбираю, какие из них опубликовать, а какие не подходят для моего списка.

— Судите, – повторил Уилсон. – И выносите приговор, чему жить дальше, а чему нет. Прямо как акушер, который делает аборты. Вы против абортов, мистер Пенцлер? Или вы считаете, что некоторые люди не достойны того, чтобы даровать им жизнь, мистер Пенцлер? Или, вашими словами, не подходят для того, чтобы жить?

Уилсон был реально взбешен! Почему внизу такая жуткая тишина? Они и вправду заперли магазин и разошлись по домам, не потрудившись подняться и поговорить с ним? Пожелать ему счастливого Рождества?

Уилсон сделал еще шаг, отчего Отто оставалось либо оказаться с ним нос к носу, либо ступить на верхнюю ступеньку лестницы, круто уходящей вниз.

— Слава богу, это не мне решать, – сказал Отто, в голосе которого появилась легкая хрипотца. – Я редактирую книги, но никогда не выношу суждений о людях.