Книга Галерея Москва. Шедевры знаменитых мастеров на улицах столицы, страница 3 – Виталий Калашников

Одноглавая, крестово-купольная конструкция собора, с одной стороны, типична для своего времени, с другой – сегодня в ранге архитектурных бриллиантов. Ведь с той поры до наших дней дошло совсем мало зданий. И этот храм мог бы исчезнуть в вихре истории. Ведь перестраивать его начали уже в том же XV веке. А в XVIII здание серьёзно пострадало от пожара. Восстанавливали его в актуальных тенденциях эпохи барокко: например, растесали узкие оконные и дверные проёмы. Во время наполеоновского нашествия крыша собора и вовсе рухнула. Правда, её быстро реконструировали. В середине XIX века на макушку водрузили восьмигранный барабан, достроили дополнительный придел и крытую паперть. Исторический вид зданию вернули лишь в середине двадцатого столетия.

Сохранившиеся фрагменты росписи Рублёва в Спасском соборе

Сегодня, зайдя в храм, видишь аскетичную и впечатляющую средневековую архитектуру. Но никаких росписей там нет. На самом деле – есть. Так вышло, что многочисленные перестройки и катастрофы, которые пришлись на биографию здания, почти не тронули его алтарную часть. И даже, как ни парадоксально, спасли её. Узкие, вытянутые окна апсид в своё время заложили. А когда в 1950-х кладку демонтировали, то на откосах обнаружился рисунок. И да, это как раз Андрей Рублёв.

Уникально, удивительно, умопомрачительно! Круглые медальоны, в каждом из которых свой рисунок, замысловатая вязь между ними. И всё это на выцветшем, но когда-то ярком синем фоне. Так вышло, что ни в одном из древнерусских храмов, уцелевших до наших дней, не сохранилось ничего похожего на этот орнамент в оконных откосах.

Единственный недостаток этой работы Рублёва в том, что находится она в алтарной части. Вход туда возможен только священникам или церковным служащим мужского пола. Но во время богослужений, когда царские врата алтаря открываются, особо внимательные могут рассмотреть проступающие, будто в дымке, бесценные рисунки.

Кстати, Андрей Рублёв трудился над убранством и Благовещенского собора Московского Кремля. Компанию ему составляли Феофан Грек и Даниил Чёрный. Эти росписи, хрупкие, невесомые, полупризрачные, были раскрыты под поздними живописными слоями лишь около ста лет назад.

Конечно, чтобы посмотреть на них, придётся купить билет на кремлёвскую территорию, но это того стоит.

Росписи Благовещенского собора

Конец XV века. В Москве строительный бум. Центр города серьёзно меняет свой облик. Старый Кремль разбирается, а на его месте возводится новый, кирпичный. К важной и с государственной, и с фортификационной точки зрения постройке тогда приложили руки сразу несколько итальянских зодчих. Послы Великого князя Ивана III устроили поиск работников в Европе. Их усилиями в город приезжают Аристотель Фиораванти, Алевиз и Бон Фрязины, Марко Руффо. О произведениях искусства их авторства в тот период речи нет. Главная задача этих мастеров – построить крепкие храмы, стены и башни. Но в череде архитекторов и инженеров в 1489–90 годах в Москву приезжает мастер-универсал. Не только строитель, но ещё и скульптор – Пьетро Антонио Солари.

Окажетесь в Милане – непременно посетите Кастелло-Сфорцеско, или замок Сфорца. Подойдёте к нему, и сразу защемит в груди: знакомые стены, силуэты башен, даже «ласточкины хвосты» – всё такое родное.

Сегодня это крупный музей с прекрасным собранием разнообразных экспонатов. В одном из залов скромно стоит мраморная скульптура Девы Марии – «Мадонна дель Кацционе». Обычно туристы проносятся мимо неё. Но для нас с вами статуя просто бесценна. Ведь её для украшения Миланского Дуомо делал Пьетро Антонио Солари. Получается, те же руки, что строили Спасскую и Никольскую башни Московского Кремля.

Фантазируя, можно представить, как могли бы выглядеть наши постройки, дай Иван III распоряжение украсить их скульптурами…