Книга Галерея Москва. Шедевры знаменитых мастеров на улицах столицы, страница 46 – Виталий Калашников

Гравюра Базеля из Нюрнбергской хроники, 1493 год

Того несчастного петуха, который, к слову, мог быть обычной курицей с генетическими отклонениями, прилюдно казнили. А когда разрезали, то внутри обнаружили ещё несколько яиц.

Фонтанчик в саду им. Баумана

С той поры василиск ещё крепче вошёл в городской фольклор, а потом перекочевал в архитектуру, скульптуру, сувениры. А в 1884-м по всему Базелю начали устанавливать компактные фонтанчики с этими мифическими существами, восседающими на чаше. Они так всем полюбились, что сегодня считаются важным символом места. Бронзовые фонтанчики отливают по единой форме и в знак дружбы дарят разным городам. Швейцарские василиски разлетелись по всему миру: Цюрих, Вена, Шанхай. В 2012 году один из них обосновался и в московском саду им. Баумана.

Каждый, кто видит этот фонтанчик, – умиляется. А в жаркий летний день даже возникает мысль выпить из него воды. Но делать этого не стоит. И сам василиск тут ни при чём, просто фонтан не питьевой.

Василиск на гравюре

Голова петуха, крылья летучей мыши, хвост змеи – таково одно из описаний этого чудовища. В каких-то версиях добавляется ещё и тело жабы. Главной же суперспособностью монстра является его взгляд. Смотреть в глаза василиску категорически запрещается – он в секунду способен подчинить человека своей воле, а если разозлится, испепелить.

Можно долго дискутировать о том, для кого и кому изначально адресованы смыслы, закладываемые в скульптуры и картины. Нужно ли вообще это всё широким массам или искусство – прерогатива узкой прослойки? Кажется, подобные вопросы всегда были, есть и будут. Но, как бы то ни было, лоск элитарности с этой сферы чем дальше, тем больше исчезает. Если в XV веке о существовании «Джоконды» Леонардо да Винчи знали лишь единицы, то сегодня эта картина входит в число самых известных в мире. Так же и у нас: «Утро в сосновом лесу» Шишкина красуется на этикетке шоколадных конфет, а фразу «Картина “Не ждали!”» – хоть раз в жизни слышал тот, кто в школе опаздывал на урок.

«Искусство принадлежит народу!» – своей фразой Владимир Ленин задал новый вектор развития. Это раньше (читай: до революции) общество делилось на классы. Теперь класс один. Он и народ, и заказчик, и потребитель. И не важно, что на первых порах в музеи и галереи приходилось едва ли не угрозами штрафов загонять трудовые коллективы. Довольно быстро страх перед шедеврами перешёл в стадию принятия и даже гордости.

Да и сами мастера, львиная доля которых была ещё с имперским бэкграундом, кто-то быстрее, кто-то медленнее, но перестроились на новые, советские рельсы.

Ноябрь 1918 года. Толпа зевак на Цветном бульваре наблюдает за необычным действом. Трое рабочих передвигают по уже промёрзшей земле странную конструкцию. На двух связанных между собой брёвнах горизонтально лежала трёхметровая гранитная фигура писателя Фёдора Михайловича Достоевского, а под брёвна подкладывались валики, по которым они катились. Рядом суетился бородатый мужчина в интеллигентных очках, который больше остальных был заинтересован в сохранности скульптуры. Это был её автор, Сергей Меркуров.

За несколько месяцев до этого Ленин озвучил идею монументальной пропаганды. Если просто: снести все памятники героям прошлого и заменить их на новые. Причём в кратчайшие сроки. Были составлены списки из нескольких десятков подходящих деятелей, которые достойны своего отдельного монумента на просторах молодого Советского Союза. Революционеры (как наши, так и заграничные), художники, учёные, композиторы, артисты, философы, а также писатели и поэты. Когда скульптор Меркуров увидел среди рекомендованных к увековечиванию персон имя Фёдора Достоевского, то тут же заявил – у него уже есть готовый памятник!