Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 90 – Дебби Джонсон

— Ты прав, – говорю я тихо. – Но это было давно. Сейчас я уже другая. Переезд изменил меня. Что-то во мне погасло.

— Мне жаль, – мягко говорит он и заглядывает мне в глаза. – Обещаю: я верну тебе должок. Я всегда буду за тебя. Только скажи кому – и я любому зад надеру. Надеюсь, ты заметила, что я теперь покрупнее, чем раньше.

Во всех смыслах, думаю я. У Лиама прибавилась не только физическая сила, но и опыт. Он познал радость любви и боль потерь. Он растит троих детей. Он удивительный человек. Правда.

— Спасибо, – коротко говорю я. – Ну и куда дальше пойдем?

Он встает и протягивает руки, чтобы помочь мне подняться.

— На автобусную остановку, если ты не против.

Ну конечно. Пересекаем лужайку, оставляя следы на снегу, и находим наше старое место. Я застилаю скамейку пакетом.

— Гениальная идея, – хвалит Лиам, кивнув на пакет. – И почему мы раньше никогда не переживали, что задница промокнет?

— Мы вообще мало из-за чего переживали. Мы были неуязвимы. Ты вот кости ломал, но держался при этом как ни в чем не бывало. Кстати, в первый же свой вечер в деревне я увидела тут Беллу. Она показала мне средний палец, а когда я засмеялась, страшно обиделась.

— Могу представить, – говорит Лиам и качает головой. – Она не понимала, на кого нарвалась. Я… поговорю с ней. Не люблю, когда она грубит людям.

— Да уж, Дорис ее живо перевоспитает!

Меня передергивает – и от воспоминаний, и от холода. А ведь раньше мы и холод не замечали, и частенько не брали на ночные прогулки даже куртки. А когда заваливались к Бернадетт после многочасовых блужданий, она смеряла нас строгим взглядом, загоняла в маленькую гостиную, укутывала в вязаные одеяла и поила горячим шоколадом. Вообще много всего в этой жизни можно исправить при помощи теплого одеяла и горячего шоколада.

Но от боли, которую пережили Лиам и его семья, это лекарство не поможет. Он делает глоток и передает вино мне. Мы выпили совсем немного – это, пожалуй, прогресс: в шестнадцать мы бы управились с бутылкой куда быстрее.

— Я не возвращался сюда много лет, – говорит Лиам, нарушая наше уютное молчание. – Из Австралии долго лететь, да и дел было по горло, а потом появилась Анна. Мне хотелось пожить своей жизнью – хотя бы немного. Я люблю свою семью, но нам так часто приходилось бороться за свое место, за шанс быть услышанными. Отвоевывать свой уголок. Так получилось, что я обрел дом на другом конце света. Анну я привез в Британию еще до свадьбы – ей здесь очень понравилось. И ты бы ей понравилась. Жаль, вы не успели познакомиться.

— Мне тоже жаль, – говорю я, прижимаясь к нему. – Мы бы сдружились и стали воевать против тебя. Я бы рассказала ей все твои подростковые тайны…

— Да, легко могу это вообразить. Она была бы от тебя в восторге. Как же много она уже пропустила… Но прошло уже четыре года. Все вокруг говорят, что пора двигаться дальше.

Он передает мне бутылку.

— Кто говорит? – спрашиваю я.

— Коллеги. Друзья. Сестра. Я понимаю, что она любит меня и хочет видеть меня счастливым. Но всё не так просто. Бывают моменты, когда мне почти хорошо. Когда жизнь кажется не просто терпимой, а почти приятной. А потом накатывает вина – и на душе снова паршиво. Потому что я боюсь ее забыть. Быть счастливым – это как будто предать ее. Странное чувство, и мне сложно его объяснить.