Книга Может быть, однажды, страница 60 – Дебби Джонсон

— Понимаю, сказано резко. И на самом деле я ничего такого не имела в виду. Ваши сыновья не настолько плохи – всего лишь избалованы и цепляются к Луису, потому что он для них – легкая добыча. Ваши дети не злодеи, и я на девяносто процентов уверена, что они не станут серийными убийцами. Скорее вырастут банкирами или политиками. Однако не слишком приятно услышать, как ваших сыновей поливают грязью, верно? Каково это, почувствовать себя под ударом, на месте Луиса и его мамы?

Мать Луиса делает все, что в ее силах, а я, честно говоря, сыта по горло омерзительной чушью, которую несут напыщенные и самодовольные людишки вроде вас. Ваши дети в этой школе лишь до тех пор, пока не придет время переходить в частные заведения. Вы считаете себя лучше матери Луиса, потому что она бедна, снимает жилье и перебивается случайными заработками – однако вы ничем не лучше, равно как и ваши дети.

Лицо у миссис Лукас уже ярко-красное, и похоже, что она вот-вот бросится меня душить. Другая женщина плачет, хоть и непонятно, от злости или от раскаяния. Не знаю.

Алисон оттаскивает меня от стола и тянет к двери – оказывается, заместитель директора на удивление сильная, хоть на вид и малышка фея Динь-Динь. Слушая ее извинения, адресованные женщинам за столом, я позволяю довести себя до двери.

А там, развернувшись, наступаю Алисон на ногу, останавливая ее напор.

— Я так и не объяснила, при чем здесь сумки из магазинов. Так вот, мама Луиса укладывает ему обед в пластиковый пакет из супермаркета «Альди». Ваши сыновья издевались над Луисом и еще над несколькими детьми, крича, что в «Альди» ходят только бедняки, люмпены, быдло, отбросы из социального жилья, которые обманом тянут из государства деньги. Вот так – любой ребенок в школе с пакетом из «Альди» или других подобных магазинов считается недостойным и подвергается публичному унижению.

Администрации школы следовало бы раньше обратить на это внимание, но мать Луиса не поднимала шума. Возможно, Луис ей не жаловался. Но однажды я увидела, что происходит, и с тех пор меняю «неправильные» пакеты на те, что приношу с собой, – на сумки из «магазинов для богатых», уберегая детей от травли. Возможно, ваши дети и не станут серийными убийцами, но снобами они уже стали! Поздравляю!

Пятясь, я выхожу из комнаты для встреч и прислоняюсь к стене, делая несколько глубоких вдохов. Из музыкального зала доносится музыка – поют о русалках, нарвалах и волшебных островах.

Пообещав бурлящим от негодования мамашам, что скоро вернется, Алисон осторожно прикрывает дверь и останавливается передо мной. Представляю, какой поток ярости мне предстоит выдержать: начнется с угрозы увольнения, а закончится обещанием выпустить мне кишки.

Вместо этого Алисон зажимает ладонями рот и едва не взрывается от хохота, предусмотрительно отойдя на несколько шагов от двери.

— Господи, Джесс, – выдыхает она, смахивая выступившие от смеха слезы, – ничего забавнее я в жизни не видела! Ну и лица у них стали, когда ты объявила, что за гаденыши их детки! Бесценно!

— Знаешь, в наше время не позволяется называть детей «гаденышами», – отвечаю я.

— Может, и нет. Но и выражений вроде «чушь собачья» и «засранцы» позволять себе в этих стенах не рекомендуется. Послушай, ты как вообще? Раньше я от тебя ничего такого не слышала.