Книга Чесночные баллады, страница 177 – Мо Янь

Чжан Коу, придерживая палочку, которой он простукивал себе дорогу, пошел по извилистой боковой улочке, направился к месту неподалеку от вокзала, где находился ветхий склад, там обитали бродяги. После того как Чжан Коу пытали, а потом отпустили на волю, в одном из углов склада у него появилось постоянное пристанище. Чжан Коу оказался в особом почете у воришек, попрошаек и гадателей – всех этих отбросов общества. Воришки надыбали циновок и тюфяков и устроили ему мягкое ложе, попрошайки приносили еду и делились с ним. В те дни, когда Чжан Коу залечивал раны, ухаживали за ним именно эти люди, даря тепло и заботу, которые столь желанны каждому. Именно эти отбросы и стали неприступной стеной, благодаря которой Чжан Коу мог пренебрегать опасностями и во весь голос продолжать распевать чесночные баллады.

Когда Чжан Коу зашел под пахнувшее тленом старое дерево на середине улочки, он настороженно принюхался к металлическому, пустому аромату антикоррозийной смазки, и тут же крепкая рука опустилась на плечо слепцу. Чжан Коу непроизвольно вжал голову в плечи и зажал рот, ожидая получить тяжелый удар. Но подошедший дружелюбно рассмеялся и тихо произнес:

— Не бойся, я тебя бить не собираюсь.

Чжан Коу испуганно спросил:

— Чего тебе надо?

Человек все тем же тихим голосом ответил вопросом на вопрос:

— Чжан Коу, ты уже забыл вкус электродубинки во рту?

— А я ничего и не говорю…

— В самом деле?

— Я – слепец, пропою мои жалкие песенки – заработаю себе на миску риса.

— Я пришел к тебе с дружескими намерениями. Запомни: пой что угодно, но только не чесночные баллады уезда Тяньтан. Что сильнее: твой рот или электродубинка?

— Спасибо вам за напоминание, я все понял.

— Если понял, то хорошо, не надо зазря нарываться. Из-за рта многие беды случаются, так повелось с древности.

Человек повернулся и ушел. Через несколько минут до Чжан Коу донесся грохот проехавшего по улочке трясущегося мотоцикла.

Долго еще стоял без движения Чжан Коу под тем деревом.

Увидев у дерева Чжан Коу, хозяйка пирожковой тепло окликнула его:

— Не дядюшка ли это Чжан Коу? Что вы там стоите? Заходите, я только сняла с печи паровые булочки, поешьте – денег с вас не попрошу.

Чжан Коу горько рассмеялся, постучал жердочкой по старому дереву и вдруг заголосил как умалишенный:

Хозяйка лавочки перепугалась.

— Дядюшка, кто тут вас обижает? Что это вы так распалились?

И, распевая охрипшим голосом песню, Чжан Коу пошел дальше. Хозяйка лавочки, разглядывая хилую фигурку старого слепца, непроизвольно вздохнула.

Через три дня выпал осенний дождь, и вся улочка обратилась в грязь. Хозяйка лавочки стояла в дверях, смотрела на тусклый фонарь на другом конце улицы, в его свете яркими нитями в танце проносился дождь. Женщина чувствовала подавленность, не знала, куда себя деть. Только было собралась она закрыться и пойти спать, как вдруг точно в наваждении услышала, как по воздуху плыла горестная песня слепого Чжан Коу. Хозяйка лавочки открыла дверь, выглянула наружу – песня тут же прекратилась; хозяйка лавочки закрыла дверь – волнующий душу мотив снова заструился в воздухе точно совсем вблизи.