Книга Тринадцатый шаг, страница 106 – Мо Янь

Но не открывает рот, да и к тому же высокий, статный герой уже скрылся в необъятной ночной мгле.

В эту ночь она все никак не может уснуть. Какое-то время беспокоится за лежащего в «Прекрасном мире» Фан Фугуя; какое-то время воображает себе, как сын ломом вскрывает сейф в городском народном банке. У дочки Фан Ху в комнатке непонятно что беспрестанно передвигают. Перегородка отзывается тук-туком. Звучно храпят братишки Чжан.

Когда в третий раз кукарекает окрестный петух, она слышит звук быстрых шагов.

Она подпрыгивает и идет к двери. Сердце ее заходится бум-бумом. Она готова встретить облитого алой кровью сына.

В нос ей бьет запах свежей извести. И благодаря городскому ночному свету она видит в дверях белоснежное наваждение. И призрак тот, жалобно хлопая глазами, объявляет:

— Матушка моих детей, я не умер… Не бойся, я совсем не умер…

И, как уже отмечалось ранее, Ту Сяоин пронзительно взвизгнула и повалилась в обморок.

Деньги – грязь, но жить без них нельзя. Волей-неволей, а покупая на две купюры из пачки кинутых сыном на стол денег зерна в лабазе, ты слышишь, как банкноты шевелятся у тебя в кармане. Ты вручаешь купюры девушке, которая работает в лавке, и замечаешь, как она несколько раз обводит тебя зоркими глазками. В мыслях у тебя проносятся сомнения: неужто эти две купюры фальшивые? Если фальшивые, то, значит, сын, утратив отцовский надзор, уже вступил в шайку фальшивомонетчиков! Преступление – это серьезно, и ты начинаешь обдумывать возможные контрмеры. Ты уверена, что сына не сдашь, и прикидываешься дурочкой, сразу говоришь, что это тебе в бухгалтерии выдали на зарплату.

Продающая зерно девушка выкрашенным красным цветом ноготком щелкает по новеньким банкнотами. С тук-туком щелкает, так щелкает, будто коварный план задумывает, даже страшно за такую подкожность! Ты видишь, как другая ее рука тянется под прилавок, и догадываешься, что это она тянет руку, чтобы кнопку сирены нажать, и сейчас заведение окружат прячущиеся вокруг лабаза полицейские. Ты слышишь, как с громким трахом отпирается дверь магазина на пружинах и в спину тебе бьет холодный порыв ветра. Это в поясницу утыкается темное-претемное дуло.

У продавщицы зерна волосы покрыты белым слоем муки, похожа она на мышь, побродившую в чане с мукой. Она нетерпеливо говорит:

— Чего встали?

Она приказывает тебе поднять руки, сдаться полиции.

— Забирайте! – ревет продавщица.

Ты поднимаешь дрожащие руки.

— Да забирайте же талон на зерно! – И продавщица сует тебе карточку.

На талоне главой семьи все еще значится Фан Фугуй.

Уходя прочь с рисом за спиной, ты все еще сомневаешься в том, что те две купюры были настоящими.

Высокая нравственность – качество ценное, но и потеряв его, продолжаешь жить.

Ту Сяоин клялась больше не иметь дел с тем неотесанным кабинетным червем с факультета физики. Решимость ее продержалась всего неделю.

Она и в снах не могла отделаться от его тени. Она не могла контролировать ноги и ступни, а те, как оголтелые, привели все остальные части ее тела, в том числе усердно противящуюся голову, к улице, на которой располагалась библиотека.

Встала Ту Сяоин на улице, а в башке все гремело, гроздочка слов о любви на русском буль-булькала у нее в животе. А оба бедра роняли пот.