Книга Тринадцатый шаг, страница 103 – Мо Янь

Это все побочка от любви!

Напившись отличного вина, надо быть готовой к причиняемому здоровью вреду спирта!

А вот мы слышим только сопение ваших ноздрей.

Сказитель сообщает нам: на школьной спортивной площадке показывают известное советское кино – значительно позже мы узнаем, что фильм этот называется «Улетают на юг журавли»,– фашисты бомбят город, разбивается стекло в многоэтажке, отзывается с треск-треском стекло, падает на пол. Красавица отвешивает молодому человеку двадцать шесть звонких оплеух!^[88] В глазах у мужчины блещет зеленый огонек. От мужчины, в глазах которого такое свечение, не отобьешься! Он обнимает любимую брата. Ее тело заваливается назад – точно как у Небесной владыки.

Ты услышала звук падающего стекла. Ты видишь, как он встает, свесив руки, встает перед тобой как труп. Ты и сама чувствуешь, будто умерла. Слезы льются по шее. По надорванной девственной плеве плачет Ту Сяоин? Ответа нет.

Она поднимается, а сердце хаотичным комом стало. Ощущения того момента до настоящего времени не прошли. Она поднялась, руками опираясь на пол, отрывая попу от земли, отрывая икры от земли… Каждое движение стыдливое, срамное. Он приблизил лицо, и ты почуяла запах его кровоточащих десен.

Ту Сяоин отвесила Фан Фугую пощечину, мимоходом царапнула ему лицо и полетела прочь.

Она добежала до спортивной площадки. Злой дух погнал ее на спортивную площадку. Война закончилась, солдаты вернулись на родину. Бесчисленное множество женщин, детей устремляется на вокзал… Все они держат в руках свежие цветы. Ты обращаешь внимание только на букет в ее руках, повисли слезы на щеках, продирается она сквозь толпу, сдавливает ее толпа, качает ее ликующая волна. Победа. Она по цветку раздает букет каждому человеку, с которым сталкивается. Она добрая. Она всех любит. Она оцепенела.

— Ту Сяоин, ты плачешь? – полным сочувствия голосом спрашивает одногруппница, у нее глаза тоже красные.

— Нет, я не плачу! – Ты вытаскиваешь платочек и трешь глаза. За стыд, закравшийся между ног, ты ненавидишь того подлеца с выпуклым лбом, студента факультета физики.

— Что это у тебя юбка такая грязная? – спрашивает тебя все та же одногруппница уже в женском общежитии. – Ай-ай, и на волосы еще посмотри!

В то время волосы у тебя еще были по-китайски стандартно черными, ты поднимаешь руку и приглаживаешь их, щеки горят от касания, а руки студеные, устали и окоченели от чрезмерного растяжения суставов в пальцах. Ты говоришь:

— Я упала… Обидно…

Ту Сяоин решила больше не обращать внимания на того студента – Имени его она еще не знает и тем более не думает, что выйдет за него замуж – Что же до утраты девственного целомудрия, пускай нахаляву поживился им негодяй, разок я умолчу о страшном горе.

То были времена, когда следили за целомудрием, и утрата его для Ту Сяоин была катастрофой.

Она услышала отзвуки шагов, предварившие стук в дверь. Муж только умер, непрерывной чередой следовали хлопоты, она не могла чувствовать себя свободно как обычные овдовевшие женщины. Она обязана была уподобиться вдове героя, который пожертвовал собой на боевом посту: сердцем скорбеть, а лицом оставаться безмятежной; говорить хриплым голосом, но связными словами; держать фасон и не предъявлять никаких требований по части организации, а все трудности преодолевать самостоятельно; быть непоколебимой – я обязана усердно работать, воспитывать детей, подхватить оставшуюся от покойного ношу.