Онлайн книга «Тринадцатый шаг»
|
Он пальцами ковыряет глину, выкапывает карасика, а карасик полумертво подергивает хвостиком, в предсмертной агонии разевает рот. — Ты видел, как воробушек шел шаг за шагом? – спрашиваешь ты у него. У него под веками собираются слезы, говорит он, всхлипывая: — Видел… Только она ушла, как передо мной уселся воробушек. — И сколько шагов он прошел? — Тринадцать… — Ровно тринадцать? — Ровно тринадцать, затем расправил крылышки и взлетел на дерево! — И что ты думаешь делать? Он поднимает лицо и, разглядывая тянущуюся от ствола тополя толстой рукой поперечную ветку, говорит: — Думаю, лучше бы повеситься… Мне за полжизни не перепало ни чуточки везения, а с невезением жить будет совсем в тягость. Лучше уж самого себя повесить, чем позволить невезению довести меня до смерти. Говорят, что смотритель хищников из народного парка наложил на себя руки, потому что увидел, как воробушек тринадцать шагов прошел. Ты вглядываешься в его лицо точно так же, как вглядывался бы в свое. — Приятель, раз уж мы с тобой познакомились поближе, то позволь попросить тебя об одном одолжении перед смертью. Ты наблюдаешь, как две черные тучи вжимаются в солнце, пока не остается тончайшая лазейка, искрится она золотом, высвечивая величественное дерево и благоговейно притихшую реку. И говорит он: — Будь добр, забери с собой мою одежду, в Царство небесное не пускают одетых в форменную одежду людей. Он снимает с себя всю одежду, поднимает с земли кусок старой пеньковой веревки, делает из нее петлю, вешает ее на сук. Затем тело внезапно устремляется вверх, голова суется в петлю, а тело расслабляется и повисает в пустоте. Стягивает ему шею пеньковая веревка, крошатся шейные позвонки, вылетает язык, выкатываются глаза, покорно повисают руки, и все затушевывается. Совместный сон косметолога и учителя физики Как же я зол на этот сон! Он спрыгивает с поперечной балки, садится, поджав под себя ноги на дно железной клетки, раскидывает руки в стороны и сгребает рассыпанный разноцветный порошок из-под мелков в миниатюрный курган. Бережно обслюнявленным кончиком пальца он собирает порошок и отправляет в рот, точно у него палец в лакомом меде измазан. Говорит он: — Ей снится, как ему тоже снится, что Чжан Чицю в далеких краях получил отличные барыши. Накопил он несметное количество банкнот, немедленно закупил большие партии изысканной снеди, и свежее мясо, и жареных кур, и морской огурец… Во сне он и она цокают языками, стекает у них по щекам слюна. Кичащийся богатством Чжан Чицю вынимает из-за спины указку и, точно угрожая ученикам средней школы, высоко задирает ее над головой: Хорошенькое дело вы двое сотворили! Он и она дрожат от сурового вида указки. Ей снится, как она говорит, что ему снится, как она говорит: ты – муж Ту Сяоин! Она понимает, что пытается выдать черное за белое, и он понимает, что она пытается выдать черное за белое. И тут же он и она видят, как поднявший высоко над головой указку разбогатевший и заодно почерневший сердцем человек с кривой усмешкой отправляется в соседний дом, он и она понимают, что он намеревается деньгами выбить закрытую ею дверь и далее пуститься безостановочным экспрессом к отмщению. На побитых, сколоченных из гробовых досок створках двери мелками выведены детской рукой таинственные письмена. Она и он одновременно вскакивают, она и он понимают, что каждый ревнует, и в сердцах у них все замариновалось настоявшимся отборным шаньсийским уксусом. И еще он и она садятся на корточки под черной классной доской и кушают пестрящую всеми цветами пыль от мелков… |