Книга Тринадцатый шаг, страница 182 – Мо Янь

Ты также замечаешь сушащуюся на стопке дров у очага твою зеленую форму, к нескольким толстым брускам пристало несколько банкнот разного номинала.

Подошел тот мужчина, согнулся, вопрошающе посмотрел на тебя. Ты думаешь, что он сейчас начнет выспрашивать твою предысторию, но слышишь от него вопрос:

— Пить будете?

Ты поспешно встаешь, видишь, опуская голову, что на тебе просторная одежда из грубой холстины. Шероховатые волокна одежды трутся о твою кожу, порождая чувства уюта и радости. Девушка – ей наверно уже лет восемнадцать-девятнадцать – почему-то поднимает бутылочку с молоком для кормления малышей и капризно тянет: – А молочка еще хочешь? – На ней красная рубаха в клетку, волосы у девушки тоже всклокочены, напоминает такая прическа воронье гнездо.

— Вина ему налей, – говорит человек. В сравнении с дочерью это точно старик лет за пятьдесят.

Старик садится на подстилку, вытаскивает начищенный до масляного блеска кисет из бычьей кожи и медной трубкой с желтым мундштуком, красной ручкой и синей чашечкой зачерпывает из кисета золотисто-желтого крошеного табака. Его черные как смоль зубы вцепляются в мундштук, иссохшие крупные руки подхватывают длинные стальные щипцы, щипцы погружаются в печку, захватывают отзывающийся треск-треском ослепительный уголек и подпаливают им табак в чаше трубки. Вся эта последовательность действий выходит у старика сноровисто и естественно, как будто рядом и нет никого постороннего, во всем этом угадываются привычки непререкаемого хозяина дома.

В то же время девушка спрыгивает с подстилки и топает по полу босыми ногами. Учитель физики без задней мысли следит за тем, как живехонько подергиваются два лепесточка ее крепкой попы. Ты следишь за тем, как она уходит, и следишь за тем, как она возвращается. Девушка обеими руками удерживает древний черный поливочный кувшин, по лицу у нее разливается радость балованного ребенка.

Старик большим пальцем приминает разгорающийся в чашечке трубки крошеный табак. Ты поражаешься стойкости пальца к ожогам. Прищурившись, старик смотрит на идущую с кувшином дочь, у него из глаз льется то же сияние, что и у черного пса: все это кажется какой-то бредовой иллюзией, от которой чувствуешь и восторг, и ужас.

Девушка встает на колени между учителем физики и стариком, неуклюже склоняется и опускает кувшин. Она снимает прикрывающие горлышко кувшина две черные пиалки и выкладывает их на подстилку. Из-за неровности соломы пиалки стоят скособочившись. Она вытягивает закупоривающую отверстие кувшина деревянную пробку, и со звуком «чпок» во все стороны разносится густой аромат вина. Никогда не состоявший в близких отношениях с алкоголем учитель физики тонет в винных парах. Он одурманенно наблюдает за изящно клубящимся винным духом и вдруг думает, что лучше жизни не бывает. Девушка поднимает кувшин и разливает вино в обе пиалки.

Выдергивая затычку из другого кувшина, девушка спрашивает:

— Пап, тебе меду добавить?

Старик тихо отвечает:

— Добавь чуток! – Его гортань заходится грозным хрип-хрипом.

Девушка тонкой лучиной набирает мед из кувшина. Мед золотисто-желтый, в тон основному цвету всего помещения. Блеск у меда даже позолотистее, поглянцеватее будет. Мед очень вязкий, тянется он между лучиной и горлом кувшина длинными полупрозрачными золотыми нитями.