Книга Тринадцатый шаг, страница 180 – Мо Янь

Неизвестно через сколь продолжительное время он замечает вдалеке точку золотисто-желтого света лампы. Ливень обратился в шур-шуршащую морось, вода позади шумит, как ветер. Беспрерывно слышатся возбужденные переклички лягушек. В просветах на небе появляется несколько морозных звезд. Псы в деревне воют до забытья, на дороге грязи по голени. Он заступает на дорожную твердь и идет вперед. Крупные деревья по обочинам выглядят как черные большеголовые чудища, от страха присевшие на корточки. Кроны то и дело сбрасывают с себя непереносимо обильную дождевую влагу, заходясь порывистым жур-журчанием, точно это холодный смех деревьев, точно это вой деревьев, а заодно точно это деревья так сикают во сне.

То отдаленное, яркое золотое свечение перекликается с хранимым в его внутренностях тщедушным золотым свечением, призывая его потроха к чувству. Точно, как электричество течет сверху вниз, точно, как вода утекает с высоты в низину, мощное или, если хотите, высокое свечение льется навстречу слабому или, если хотите, низкому свечению. Свет из твоего сердца постепенно расширяет свою вотчину, изгоняя мрак. Ты снова ощущаешь свое сердцебиение. Начинают раздуваться доли легких. Из пустоты показываются очертания намыкавшейся торбы желудка. Колики провозглашают бытие потрохов. Окружающий мороз подсказывает, что у тебя имеются кожа и мышцы. Тягостность движения подсказывает, что у тебя есть ноги. Звучащий изо рта отзвук подсказывает, где у тебя располагаются зубы. Он наконец-то, к собственной радости, заново познает основные структуры человеческого тела. Громыхает музыка дома, дают знать о себе чувства, он вдруг чует благоухание пыли из-под мелков, это благоухание такое близкое, ощутимое, глаза его увлажняются. Ты потираешь беспорядочно измазанный меловой пылью рот, со слезами на глазах глядишь ты на нас.

Музыка дома и отдаленное золотистое свечение едины. Свет этот стал маяком посреди глубокой ночи, и ты, как побитая бурей лодочка с порванными парусами и надломленной мачтой, медленно, со скрип-скрипом устремляешься к нему.

Окружают тебя полупорожние-полуплотные крупные тени неуклюжих домиков, ты словно в мир из детских сказок попал. А тот золотистый свет в неустойчивой качке то отдаляется, то приближается. И вот ты наконец-то приблизился к нему.

Сбит с толку, в полном замешательстве учитель физики, кажись, лежит он в огромной люльке. Он пробует открыть глаза, но веки точно слиплись под вязкой патокой. Грохочет музыка подлинного дома, пьянит его счастье крайней усталости, да и с закрытыми глазами видно, что его тело обволакивает золотисто-желтое тепло.

В рот ко мне будто втискивается упругий и пышный сосочек, чувствую я, как двойная любовь утешает мою душу. Сладкое-пресладкое, теплейшее молоко заполняет мой рот, льется ко мне в глотку. Ты щенком жадно сосешь, из твоего горла рвется «у-а-у-а». Его руки и ноги галочками сгибаются привычным движением вкушающего молоко с закрытыми глазками младенца.

Ты внимаешь тому, как млечный сок в животе перемешивается с разноцветными жидкостями, внимаешь тому, как распирают эти жидкости стенки желудка; внимаешь тому, как кишечный канал поглощает эти жидкости, внимаешь тому, как питательные потоки проникают в кости, мышцы, кожу, волосы… Ты чувствуешь, как растешь.