Книга Тринадцатый шаг, страница 3 – Мо Янь

Иван Зуенко

Переделкино, октябрь 2025 года

Вводное слово от переводчика и литературного редактора

Для нас эта книга уже подошла к концу, а для вас, уважаемые читатели, только начинается. И именно поэтому считаем целесообразным – да простят нас те читатели, которым такие отступления кажутся излишними, – немного сориентировать вас по стилистике и форме произведения, чтобы погружение в мир «Тринадцатого шага» стало минимально болезненным – Именно минимально, поскольку боль здесь, как и во многих романах Мо Яня, предполагается по умолчанию.

Если попытаться приписать «Шагу» жанр, то, вероятно, это будет «полифонический моноспектакль», трагикомедия с мощными метаэлементами. Из уже доступных на русском произведений Мо Яня ближе всего к «Шагу» не менее авангардистская «Страна вина». Причем метанарративы в «Шаге» особенно сильны. Оцените степень погружения: он (Мо Янь) рассказывает историю о том, как он (сказитель) рассказывает нам (и аудитории внутри книги, и читателям вне нее) о том, что случилось, когда он (учитель физики средней школы) скоропостижно скончался за кафедрой во время урока… Автор не просто признает тот факт, что он пишет эту историю, а мы ей внимаем. Автор разыгрывает нестабильное позиционирование субъектов повествования как ключевой мотив всего сюжета. И мы еще опускаем переводчика и редактора, которые – более-менее по собственной воле – в определенной мере становятся здесь на место автора и его сказителя, накладываясь на них, но парадоксальным образом оставаясь в стороне. Причем весь этот спектакль в идеале должно озвучивать одним голосом со способностью к искусной мимикрии. Это тот роман, который одновременно выигрывает при чтении вслух и крайне сложен для читки – Мы заранее выражаем сочувствие и признательность уважаемому чтецу, который возьмется за озвучку романа, это предприятие не из легких!

Мы не видим необходимости объяснять, как следует понимать «Шаг». Каждый читатель в конечном счете самостоятельно проходит по тексту – Этому и любому другому – свой собственный, неповторимый путь, по которому, как ни странно, больше можно сказать о самом читателе, нежели о тексте. Мы сознаем, что, будучи переводчиком и редактором, оказались теми же читателями, вовлеченными в сюрреалистическую (или же все-таки реалистическую?) игру, которую достопочтенный Мо Янь разыгрывает на протяжении всего романа, и постарались как можно меньше в нее вмешиваться. Со своей стороны мы только выносим в сноски контекст, необходимый для понимания вводимых писателем тонких аллюзий. И отдельно благодарим коллегу Ивана Зуенко, известного китаеведа и публициста, за статью о реалиях «долгих 1980-х» в Китае. Мы надеемся, что эти ориентиры дадут дополнительно прочувствовать и осознать, как и чем жили китайцы в это время. Цель настоящего вводного слова – прокомментировать некоторые стилистические моменты.

И в ходе перевода, и в ходе редактуры стало очевидно одно: это роман о том, кто и как рассказывает истории. Мо Янь постоянно заставляет нас мучаться тем же вопросом, которым мучаются те самые мы-слушатели его-сказителя: кто и зачем нам повествует этот сюжет? Совет от переводчика и редактора, уже прошедших все «тринадцать шагов»: читайте неспешно, расслабленно и – самое главное – обращайте внимание на местоимения. Роман четко структурирован, но в разных разделах, абзацах, даже предложениях фокус легко и неожиданно сдвигается от него-сказителя через нас-слушателей к, например, ему-учителю, который может фигурировать даже в отдельной фразе одновременно как «он», «ты» и «я». В «Шаге» достигается некий пик склонности Мо Яня погружать читателя в мысли и чувства персонажей. Местоимения в каждом отдельном случае – важная подсказка, о каком конкретном герое дальше пойдет речь. Расплывчатость фигуры автора, сказителя и героев – ключевая характеристика «Шага». Грани между этими фигурами не было, нет и быть не может. Ведь в конечном счете любой роман, как крайне ортодоксальный, так и крайне экспериментальный (а именно таковым представляется нам «Шаг»), находит свой исток обычно в одной-единственной голове.