Книга Смерть пахнет сандалом, страница 166 – Мо Янь

Закончив разбираться с бандитами-ихэтуанями на севере провинции Шаньдун, немедленно прибуду проверить, как обстоят дела в Гаоми… После случившегося второго числа второго месяца я посылаю очередную телеграмму уездному начальнику Гаоми с распоряжением схватить главаря бандитов Сунь Бина и заключить его в тюрьму, чтобы избежать таких инцидентов в дальнейшем, но в пришедшей ответной телеграмме звучат граничащие с преступлением оправдания и предельные глупости. Подобные оттягивания в конечном счете чреваты еще большими беспорядками. Начальник Цянь халатно относится к служебным обязанностям, следовало бы отстранить его от должности и строго наказать, но при сегодняшней нужде государства в сведущих чиновниках и с учетом наличия у начальника Цяня родственников среди важных сановников правящей династии ему оказывается снисхождение. Теперь, когда он совершил серьезный проступок, мы надеемся, что он обелит себя будущими заслугами. Мы рассчитываем, что в ближайшем будущем заложники будут освобождены, а немцы обретут умиротворение».

Прочитав телеграмму, уездный уставился на мрачное лицо жены и глубоко вздохнул:

— Эх, жена, и зачем тебе надо было спасать мне жизнь?

— Неужели твое сегодняшнее положение сложнее, чем у деда, когда он потерпел поражение от тайпинов^[130] в Цзингане? – сказала жена, проницательно глядя на него.

— Твой дед тоже прыгал в реку, чтобы покончить с жизнью!

— Да, мой дед прыгал в реку, чтобы покончить с жизнью. Но после того, как его спасли подчиненные, он извлек урок из пережитого, воодушевился и проявил усердие, учел свои ошибки, возобновил карьеру, остался несломленным, прошел через все трудности, в конце концов одним ударом овладел Нанкином, истребил длинноволосых и преуспел в великих делах. Дед снова стал известным сановником, опорой государства, его жене был пожалован титул, который был закреплен за потомками. Все они жили в роскоши, ставили храмы, и слава деда останется в веках. Вот как должен вести себя настоящий мужчина и великий муж!

— За двести с лишним лет этой династии был лишь один Цзэн Гофань! – Уездный задрал голову и посмотрел на высоко повешенную на стене фотографию Цзэн Гофаня. Гофань на карточке был стар и немощен, но по-прежнему не утратил властности. Цянь Дин бессильно проговорил: – Мои способности скромны и знания поверхностны, да воля еще слабая, хоть ты меня и спасла, ничего сделать не могу. Жена, ты вот из знатного рода, а вышла за меня, этакого ходячего мертвеца!

— С какой стати супруг принижает свои достоинства? – строго сказала жена. – Ты прекрасно разбираешься в книгах и поэзии, полон замыслов, здоров телом, превосходишь других в военном искусстве, и наговаривают на тебя не потому, что ты бездарный, а потому, что тебе удобного случая не представилось!

— Ну а сейчас представился? – насмешливо скривил уголки губ уездный.

— Конечно, – подтвердила жена, – сегодня, когда бандиты-ихэтуани сеют повсюду смуту, великие державы бросают на нас алчные взгляды; Сунь Бин бунтует, немцы выходят из себя, положение государства шатко, Китай – разве что готовая развалиться куча яиц. Если бы мой муж смог воодушевиться, спасти заложников и, воспользовавшись случаем, схватить Сунь Бина, то это непременно получило бы высокую оценку его превосходительства Юаня. За этим последовала бы не только отмена наказания, но и повышение по службе. Неужели это не прекрасный момент для великих дел?