Онлайн книга «Шестьдесят килограммов нокаутов»
|
Такова была жизнь. Дважды пытался Гест наняться на работу к Коппу, владевшему целой сельдезасолочной базой в Затонном углу на юго-западной оконечности Косы, с собственной пристанью и судами; Копп первым из исландцев перешел с акулоловного промысла на сельдевый. Однажды Гест наткнулся на него, когда он пришляпил на Норвежскую пристань, и спросил насчет работы, но взгляд купца-рыбопромышленника тогда не дотянулся до его глаз (Копп вдруг стал на целую голову ниже Геста), а дорога мимо вопрошающего была соблазнительно прямой. Во второй раз паренек набрался мужества и забрался на лестницу на самой базе, снял свой головной убор и встал посреди конторы, в которой Эдвальд Копп сидел за столом с бумагой в одной руке и окурком сигары в другой. Оптовик посмотрел сквозь Геста (его взгляд прошел до самого Фагюрэйри), но так и не увидел тех слез, которые давным-давно проливал, держа в объятьях этого самого человека. — Но ты… ты же знаешь, кто я… кем я был? — А мы уже на «ты»? С каких, интересно, пор? – сказал пучеглазый. Но на вопрос он все-таки ответил. – Здесь спрашивают не о том, что было, а о том, что будет. Мой бог – это Завтра. — Но я когда-то был… я когда-то жил… — Слушай, приятель, тут людям работать нужно. Сигга! – крикнул купец из-под усов, которые уже порядком поседели, равно как и растительность вокруг ушей, а между этими сединами сверкала пьяно-красная лысина. Гест поплелся прочь и на лестнице встретил молодую женщину. Они на миг заглянули друг другу в глаза; она была прилично одета, в юбке с шелковым отливом, а ее светлые волосы были так тщательно расчесаны и туго заплетены вокруг головы, что Гест даже рот разинул. Казалось, она на краткий миг вспомнила, что целое детство назад она прибежала в контору к отцу и вскричала, что двухлетний мальчуган попил кофе. Сейчас она как будто собралась заговорить с ним, но отец не дал ей. «Сигга!» – звонким голосом позвал он из конторы. Уходя из этого дома, паренек ненароком бросил взгляд на фасад, где красными буквами по дереву было выведено «КОПП» – каждая буква величиной в человеческий рост. Он представил себе имя «ЭЛИСОН» такой же величины, но тут заметил, как из-за угла выглядывает женская головка, и стал рассматривать ее. Их взгляды на миг встретились, а потом она исчезла. Таково было положение вещей в Прибрежном. Они владели лишь спящими книгами Лауси да инструментами, которые крайне редко вставали с кровати. Да, и землей в Нижнем Обвале. Но это было все равно что владеть кораблем на дне морском. После ночлега в Сегюльнесе Гест проснулся зрелым свободным индивидуумом, которого поджидает новое и не заботит будничное нытье. Совсем другим человеком. Он поискал глазами Сигрун, это дивное диво, по всем углам, хотел попрощаться с ней полюбовно и вежливо, но нигде не нашел ее. Кристмюнд подмигнул ему, словно отец, радостно приветствующий сына на выходе из публичного дома, пока этот новопереспанец сходит с крыльца. Ей-богу, он вел себя так, словно сам все это заранее спланировал! Им поднесли простой завтрак: сушеную рыбу, и молоко, и акулятину, которой славился этот дом, а потом они попрощались с хозяином и хозяйкой, которые прощаться не умели. «Я велю мальчикам, пусть подгонят вам лодки. Увидимся на рождественской службе у пастора Ауртни!» – бодро кричал Кристмюнд. Он продал свои акулоловные лодки: сделка состоялась только что. Гест тотчас представил себе тайное свидание на колокольне Сугробнокосской церкви: они с Сигрун украдкой взойдут по крутой лестнице посреди рождественской службы и за десять минут сделают десятеро детей под площадкой для колоколов: у нее колокол, у него било… |