Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 112 – Халлгримур Хельгасон

— Здравствуй, ты ведь Гест, да?

Не успел Гест ответить ей, как схлопотал зуботычину, пошатнулся, исторгая кровавую слюну, получил еще удар, ощутил, как кровь выплевывается за борт, а затем упал спиной на влажную кучу сетей и больше уже ничего не помнил.

Прошли две минуты, две длинные минуты в истории городка, целые две минуты, о которых нет никаких сведений ни из каких источников.

Когда он очнулся, она склонялась над ним, а выше парили восемнадцать чаек, а в остальном на кораблях и причале царила тишина: танцы закончились, публика разбежалась. Он так долго проспал?

Нет, отнюдь. А случилось вот что: сислюманн Эйафьорда, г-н Гвюдвард Гвюдвардссон, был замечен между Хреппоправительским и Докторским домами, когда направлялся на свой корабль, поджидавший его у Нового причала – того самого, который построил Лауси. Эта весть молниеносно разлетелась по всей Косе, и через какие-то полминуты сислюманна окружили рассерженные норвежцы, и он никуда не смог пройти, хотя его капитан, Йоун Больман, угрожал собравшимся с помощью взглядов, кулаков и громких окриков на примитивном датском. Кое-кто хотел сразу накинуться на сислюманна и отдубасить его, кто-то уже занес в воздух лопату, но другие остановили их: мол, если норвежцы убьют представителя местной власти, это им выйдет боком. Вскоре инициативу на себя взял самый сердитый норвежец, капитан Фартейн Нюгор – толстощекий громила, щербатый, грубокожий, имеющий на сислюманна зуб: тот конфисковал у него снасти.

— Мы здесь ловили четыре лета подряд и законов не нарушали! А сейчас вы себя ведете так, как будто у вас все законы поменялись! Но нам об этом не сообщали! Так нечестно! Требуем обратно наши сети!

— Граница территориальных вод – три мили, так было с 1901 года, – только и успел проговорить сислюманн, а потом его заглушили крики норвежцев.

— А вы себя так ведете, словно она не три мили, а все четыре!

— В море не бывали!

— Никогда нас раньше не арестовывали!

Суть спора, по-видимому, сводилась к следующему: до этих пор исландские власти сквозь пальцы смотрели на промысел норвежских судов в территориальных водах, предоставив охрану морских границ датчанам – хотя эта охрана была призрачной и распространялась только на британские суда с донными тралами. Но, как уже говорилось, сислюманн решил завести новые обычаи и взял жесткий курс, чем захватил норвежцев врасплох.

Толпа стала такой плотной, что верному телохранителю, капитану Больману, стало труднее защищать своего господина. А толпа подчинялась собственным законам, и сислюманну пришлось смириться с необходимостью следовать ее движениям: она едва не опрокинула этих двоих исландцев. В воздух вздымались занесенные кулаки, так что белые костяшки пальцев сверкали в утренних лучах, казалось, вот-вот грянет буря – но с западной части по толпе вдруг прошел иной говор. Собравшиеся слегка притихли, и стало слышно, как звонкий голос выкрикивает с исландским акцентом: «Nå skal vi roe oss ned! Roe oss ned!»^[72] Голос плыл как небольшое лоцманское суденышко сквозь бурные волны, – потому что его обладателя никто не видел, пока тот не приблизился к сислюманну. Это явился хреппоправитель – единственный блюститель порядка в городке, но с собой он привел силача – Магнуса Пустолодочного.