Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 181 – Халлгримур Хельгасон

— Ну, это было прямо как Рождество какое-то, – сказал Оле Нэсс. – И спасибо, что подвез меня. А теперь ступай домой и отдохни, отпускаю вас до десяти часов.

Он подмигнул Гесту, посмеиваясь, собрался было подняться из лодки, но тут Гест обрушил на него вопрос:

— Скажи мне вот что, Оули, ты же весной здесь был? Ты же здесь весь март пробыл?

Сейчас в Гесте заговорил разведчик. Хотя появление телефона захватывало его так же, как всех остальных, бóльшую часть дня его помыслы были сосредоточены на другом. Когда они ходили за кабелем, Магнус Пустолодочный шел той же дорогой, вверх по склону в Перевальной долине и через Перевал. Гест старался не отдаляться от него и украдкой пристально следил за каждым его шагом, раз уж этот человек наконец оказался в его поле зрения.

К тому моменту с гибели Сельмины прошло десять месяцев, а Гест так и не продвинулся в своем «расследовании» (или своей жажде расследования), не обнаружил никаких улик и почти не услышал никаких рассказов, но порой ему вспоминались слова Кристмюнда из Лощины про труп работницы на берегу и еще один – дальше во фьорде. А буквально перед минувшей Пасхой на взморье у Прибрежного вынесло еще один труп, чуть к западу от того места, где нашли Сельмину. Это тоже была голая юная девушка, как выяснилось, Каролина Сигвальдадоттир, шестнадцатилетняя дочь купеческой четы из «Мелового».

В отличие от предыдущих случаев, эта ужасная находка потрясла весь городок и надолго парализовала его жизнь. Похороны были самыми многолюдными с тех пор, как построили новую церковь, а снаружи стояло еще больше народу. Новый городской поэт, юный Сигюрд Эйфьорд, сочинил красивые поминальные стихи: «Прибрежных гор скорбят вершины, / в пучину канула душа…» – а преподобный Ауртни написал к ним музыку, и на похоронах исполнили песню. Девушки до самого лета лили слезы, а купец Сигвальди велел воздвигнуть на могиле дочери массивный камень – самый большой, который знавало это кладбище. Кабак в «Меловом» в то лето простоял закрытым.

Вскрытие, проведенное врачом Гвюдмюндом, показало, что купеческая дочка тоже была на сносях – но еще не на таком большом сроке, как Сельмина. За две недели до обнаружения трупа Каролина однажды вечером сказала родителям, что собирается «с девчонками к Сёдалю на базу», а потом бесследно исчезла. Гест и Скафти случайно повстречали одну из этих девушек и принялись расспрашивать о том вечере, когда пропала Каролина, но получили лишь расплывчатые ответы, от которых веяло ложью, а на некоторые вопросы подруга отвечать не захотела. Скафти списал это на горе и потрясение, но Гест не мог успокоиться, особенно после того, как всплыло, что в тот вечер девушки всходили на борт сельделовного судна. А что за судно? У Магнуса свой корабль есть? Никто не мог сказать. А вот у Эйрика свои суда точно были, в это лето – числом три штуки. Однако Гест по-прежнему склонялся к тому, что, скорее всего, виновен все-таки Магнус. Всем было известно, какая зверюга кружит внутри его реберной клетки. У Геста из памяти не выходили слова Грандвёр о том, что Пустолодочный «на женщин бросается, как бык разъяренный».

Поскольку внезапная гибель купеческой дочки повергла в печаль весь городок, а Хавстейн к тому же водил дружбу с ее родителями, то хреппоправитель привез из Фагюрэйри полицейского, чтоб тот помогал ему расследовать это дело. Вердикт врача Гвюдмюнда был такой же, как в случае с Сельминой: «raptio» – изнасилование, но сейчас врач добавил еще одну причину смерти: «submerso» – утопление. Но с момента обнаружения тела прошло уже три месяца, а никого так и не обвинили и не допросили.