Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 242 – Халлгримур Хельгасон

— Чтоб у этого пентюха с женщинами сложилось, ему надо было как следует по башке врезать, – крикнул матрос.

— Вот именно. Вот сколько народу пыталось взять ее штурмом? Они же не знали, что она достанется только тому, кто будет валяться пластом, – раздался голос с лавки в углу. Лежавший там человек сейчас вскочил; это был лысый малый с веселыми глазами, мощным носом и седеющей бородкой.

— Так что ей там в детстве про будущее нагадали? – спросил Торстейн.

— «Лишь тот ее получит, кто замертво лежать будет…» – начал курнос, но человек в углу тотчас поправил его:

— Нет-нет, там стишок был:

Я это в Дюльвикюрдале слышал, в конце прошлого века. Про эту девушку уже тогда много чего говорили, и за ней много народу увивалось.

— Я слышал, что из-за нее двое покончили с собой, а один сошел с ума, сбежал в горы и спустился с противоположной стороны, у хутора Бискупстунгюр, в совершенстве владея датским, – ответил остроглазый тонконосый бывший фермер из Баурдардаля.

— Дива Дюльвикюрдальская, – вздохнул матрос.

— По-моему, то, о чем сказано в стишке, полностью сбылось, – снова подал голос лысый.

— Вот уж повезло человеку, – пробасил курнос. – И ведь с тех пор все у них идет хорошо.

Человек на лавке поддакнул:

— Вот именно. У него улыбка с лица так и не сходит. Он был всего лишь бригадиром у Сёдаля, а потом вдруг стал его главным помощником, в обход его собственного сына, а оттуда выскочил в самостоятельные сельдепромышленники, а сейчас еще и дом на Главной улице строит! И все из-за того, что ему в драке по башке съездили!

— Наш Оули – такой симпатяга, – сказал Торстейн. – Его все любят.

С этим все согласились.

— Во всем Сеглоу никого лучше нет, – произнес человек с узловатыми плечами и в кепке, который до того все время молчал.

— А когда эта парочка вместе – они же прямо как Белоснежка и черномазик, – сказал баурдардальский фермер, желавший, очевидно, не столько сострить, сколько посетовать, но получилось гораздо смешнее, чем он рассчитывал. Мужики в столовой просто покатились от хохота. Снаружи на тихой глади моря лежал лунный свет – серый шелк на черном бархате.

К зиме разбогатели все: и те, кто уехал, и те, кто остался. До чего же полезно производить пищу для целой войны. Первые опасения оказались напрасными, больше никакие исландские суда не пострадали от боев. Весь улов удалось продать за море. Гест продолжал трудиться во дворце за фьордом, зимой там требовались в основном уборка и текущий ремонт. Анна писала ему, обещала приехать с первым же пароходом, а пока он ждал ее, то решил оградить свою душу от сплетен, которые не могли не возникнуть.

В толпе народа, выходящего из церкви, он поймал взгляд Бальдвина и вычитал из него, что вихрастый зубоскал уже все вызнал о его встрече с Анной на втором этаже на острове Хнисей. «И мечтать не смейте пригласить ее обратно в наш славный город!» – казалось, говорил этот взгляд. Гест не стал принимать его близко к сердцу (кем этот человек себя вообще возомнил?), но в очередной раз удивился, откуда этот балабол добывает новости. Ведь никто, совсем никто не видел, как Гест обнимается с Анной! Хм, кроме той, бородатой, в грязном фартуке.