Книга Рыбачка и корморан, страница 50 – Лиора Бараш

Путь к реке с кормораном и снастями оказался нелегок. Встречные селяне провожали ее тяжелым взглядом, в котором читались недоверие и жалость, порой даже с оттенком презрения. Склонившись вперед, Ли-Мин шагала по дорожке к реке, стараясь ни с кем не встречаться глазами. Проходящие мимо люди казались ей лишь бесформенными фигурами – безликими, безголосыми. Она игнорировала любые звуки вокруг, не вслушивалась ни в чьи слова, будь это искренние приветствия или язвительные намеки. Ее ничто вокруг не интересовало. К счастью, широкие поля шляпы скрывали ее темные, глубоко запавшие глаза и слезы, что скатывались по щекам, как бы она ни пыталась их сдержать. Идя по этому пути бесславия (как его определила для себя Ли-Мин), она окружила себя защитной оболочкой, благодаря которой могла контролировать происходящее и, главное, не отступать от своих решений. Внутри этой оболочки она полностью оправдывала собственные поступки и могла твердо держаться на своем.

Да и просто шагать по дороге к реке оказалось не так-то просто. Сапоги Сина были на несколько размеров больше и то и дело соскальзывали с ее узкой ступни. В плаще, рассчитанном на крепкую мужскую фигуру, идти было неудобно, к тому же не с руки держать коромысло, на котором пристроился корморан. Шест вовсю раскачивался у нее туда-сюда, отчего птице приходилось без конца пересаживаться на новое место. По крайней мере, погода в это утро, подумала Ли-Мин, к ней явно благоволила, и, опираясь на этот факт, она постаралась себе внушить, что не все в ее жизни так уж скверно.

— Послушай, – сказала она себе под нос, – в мире ведь существует и хорошее. Вот солнышко выглянуло, сейчас разгонит ночной холод.

И чем выше поднималось солнце, согревая воздух и все вокруг, тем больше сил набиралась Ли-Мин к предстоящему трудовому дню.

Дорожка к реке была неровная, с камнями и выбоинами. Непривычная к ней, Ли-Мин часто поскальзывалась и спотыкалась. Разросшиеся кусты царапали ей лицо и руки. Тростник безжалостно хлестал метелками по щекам. Ее дискомфорт и неуверенность передались и корморану – тот беспокойно перебирался с места на место, пытаясь удержать равновесие и тем самым еще больше колыхая шест. В результате плечи у Ли-Мин скоро начали болеть, и свое раздражение она стала выплескивать на птицу. Он что, специально все делает наперекор? Хочет, чтоб ей стало еще труднее? Может, он и к Сину точно так же относился? Ли-Мин прикрикнула на корморана и даже покрепче привязала его к коромыслу, прекрасно зная, что птица слабее ее и она беспрепятственно может излить на пернатого злость. Подневольность баклана лишь подогревала в ней ощущение превосходства, вместо того чтобы вызывать сострадание к их общей судьбе.

Затем на смену раздражению пришел гнев. Вовсе не корморан должен был отправляться сегодня рыбачить на реку. Это должен быть Син. Это должен быть ее муж. А черная птица, как теперь называла баклана Ли-Мин, должна была лежать на дне. Ей следовало поменяться с хозяином, отпустив Сина домой. И чем дальше тянулся путь, тем сильнее становилась ненависть женщины к этому созданию. Она все больше выискивала в нем изъяны, преувеличивала неказистость птицы, возмущалась ее криками, которые в это утро звучали для нее отвратительнее обычного.