Книга Рыбачка и корморан, страница 6 – Лиора Бараш

Все существо Ли-Мин затопило горечью. Разбилась еще одна мечта! Она не имела возможности ни выбрать себе мужа, ни вообще как-либо поучаствовать в выборе. Отец глубоко ее разочаровал. И такая реакция испугала ее саму, потому что Ли-Мин неминуемо задалась вопросом: с каких это пор дети разочаровываются в родителях? Должно быть, она и впрямь совсем неблагодарная дочь и не зря ее в этом с утра до ночи укоряет мать!

Несмотря на объяснения матери, Ли-Мин почувствовала глубокую обиду и отчаяние. Она даже не пыталась выступить против родительского решения или как-то выразить собственное мнение – отчасти потому, что не могла придумать достаточно разумных доводов, которые могли бы это мнение подкрепить, а отчасти потому, что знала по опыту: это ничего не изменит, а быть может, даже усугубит ситуацию, приведя мать в ярость.

Ее волновала перспектива покинуть родной и хорошо знакомый дом и переехать куда-то жить с малознакомым человеком. С одной стороны, девушку страшила поджидавшая там неизвестность. С другой – мысль о том, что новый этап жизни она начнет уже по собственным правилам, обустраивая уютное гнездышко для себя и своего мужа, и сама будет вести в доме хозяйство, показалась ей все же заманчивой.

Как же странно чувствовала себя Ли-Мин на брачной церемонии! Красное свадебное платье сидело на ней плохо, украшения казались безвкусицей, а то, как ей накрасили лицо, вообще смотрелось нелепо – не говоря уже о том, что под этим слоем косметики зудела кожа. Про себя она гадала: о чем только думала ее мать? Всю жизнь Ли-Мин растили, стараясь не выставлять ее красоту напоказ и вообще не заботясь о внешности – и вдруг сегодня, в один-единственный день, когда ей предстоит стать чьей-то женой, именно в тот день, когда, в понимании девушки, ей как раз и надлежит выглядеть скромной и застенчивой, – ее мать поощряет совершенно противоположное. И это привело ее в растерянность. А вдруг в тот самый день, когда Ли-Мин покинет родительский кров, ее новоиспеченный муж сочтет ее заносчивой? Не решит ли он к тому же, что она неблагодарная – какой всегда считала ее мать?

Что же касается традиционного торжественного шествия от дома невесты к дому жениха, то единственное слово, которым Ли-Мин могла бы описать свои чувства, было «отвратительно». Тяжелое вычурное платье сковывало движения, делая ходьбу крайне неудобной. И все крутились в голове запреты, с которыми ее растили: не шастать просто так по улице, не торчать на виду у соседей – при той беззастенчивой открытости сейчас, когда, казалось, вся деревня вышла поглазеть, как она, разряженная, идет по улице. Ей отчаянно хотелось поскорей дойти до места – и чтобы закончилось все то, что, по ее мнению, было совершенно лишней показухой. За свою недолгую жизнь Ли-Мин не так уж много наблюдала свадеб, но всякий раз это казалось ей чем-то неподобающим для скромных сельских девушек. Саму ее никогда не привлекали ни роскошные наряды, ни богатые пиры – ни то ни другое не имело для нее ценности. И теперь, когда она выросла и от нее тоже потребовалось побывать в роли невесты в подобной пышной церемонии, Ли-Мин не могла взять в толк, чему здесь можно радоваться или чем гордиться.

И, хотя девушка почти что не участвовала в подготовке свадьбы, она все же узнала, что родители с обеих сторон устроили меж собою посиделки, где обменялись небольшими подарками, изъявили свое благословение и провели кое-какие переговоры, на которые ее саму не пригласили. При виде пиршества, что закатили родители в честь новобрачных, Ли-Мин подумала, что это «крайне расточительно». Никогда она еще не видела, чтобы ее родители устраивали знатный обед, да и вообще приносили в дом такие дорогие продукты и напитки. Все это изобилие снеди лишь пугало девушку, потому что она считала именно себя виновницей столь неприличных растрат.