Книга Арлекин, император Луны, страница 119 – Анна Малышева

— Что-о?! — глаза актера расширились.

— Дидье украл эти деньги у старого друга, который много лет предоставлял ему кров… Он уже переступил черту. А убить малознакомого человека, чтобы завладеть картиной… Это за той же чертой.

— Вы говорите ужасные вещи. — Рябченко смотрел на нее с недоверием ребенка, который и боится страшной сказки, и сильно сомневается в ней.

— Алексей… — Александра не удержалась от снисходительного тона. — Я видела много раз эти ужасные вещи. Видела, как люди превращаются в маньяков и убийц, если им не удается получить вещь, о которой они мечтают годами. Любовь к искусству… Два высоких слова. А их крайние проявления — кража и убийство.

— Он бы убил меня?! — уточнил Рябченко, криво улыбаясь.

Александра пожала плечами:

— Это я вам в доме скажу. Идемте.

Они прошли по заросшей дорожке, задевая плечами мокрые кусты дикой малины. Лишайник на стволах яблонь, пропитанный дождевой влагой, приобрел мягкие переливчатые тона старого утрехтского бархата. Повсюду в заросшем саду шепталась, капала, невидимо лилась вода. И это был единственный звук, который слышался под низким темным небом.

— Ну вот. — Рябченко, взойдя на крыльцо, отпер дверь. — О господи, чем так воняет?!

— Картошка сгнила, — машинально ответила Александра, входя в дом за ним следом. — Идемте… Где висела картина?

— Там! — оказавшись в комнате, актер немедленно указал на стену у дальнего окна, туда, где висело слепое театральное зеркало.

Александра быстро прошла в угол, взяла старую деревянную раму зеркала за оба боковых ребра и осторожно сняла со стены. Перевернула.

Актеры театра дель арте взглянули на нее из-под слоя темного желтого лака. Изящная Влюбленная в пудреном парике, в розовом платье, с поднятым веером в руке. Ее служанка Коломбина в полумаске и в платье из цветных ромбов. Бригелла в красном бархатном плаще. Склонившийся в поклоне Доктор Балоардо, весь в черном. Ослик, запряженный в повозку. И сидящий в повозке Арлекин, лихо надвинувший на лоб треуголку.

— «Арлекин, император Луны», — проговорила Александра, поднося картину к окну, почти не дававшему света. — Да… Дидье бы вас убил.

— За эту картину? — Рябченко тоже подошел к окну. — Обидно было бы умереть за такое…

— Умирают и за меньшее, — тихо ответила художница, пытаясь разглядеть подробности красочного слоя. — Осенью, когда вы уезжали, картина висела лицевой стороной наружу?

— Да. Я понятия не имел, что на оборотной стороне зеркало.

— Это не совсем зеркало. — Александра продемонстрировала обратную сторону. — И возможно, эта картина не совсем то, что искал Дидье. В любом случае, перед нами так называемый двуликий янус, картина-перевертыш. Очень популярная штука в восемнадцатом веке. С одной стороны мог быть скучный религиозный сюжет. А с другой — порнографическое полотно Буше. Книги тоже могли быть «двуликими янусами». Маркиз де Сад переплетался как сборник проповедей, например. В любом случае картина отправится на экспертизу.

— Она может дорого стоить?

— Есть такая вероятность.

— А вот Людмила Сергеевна никогда ее не любила, — задумчиво проговорил Рябченко.

— Она сказала мне, что купила ее на ярмарке в Авиньоне, вместе с мужем… А потом я узнала, что она не ездила на театральный фестиваль в Авиньон. — Александра осматривала картину, безуспешно ища подпись. — Может быть, это ложное воспоминание… Каких много у нас у всех.