Книга Арлекин, император Луны, страница 51 – Анна Малышева

— И хорошо, что не можете. — Александра направилась в сторону Малой Грузинской, куратор Лувра последовал за ней по пятам, зажав под мышкой картину. — Они сидят без денег, говорю вам, питаются одной кашей. Лера должна позвонить. Наглость наглостью, а пустой холодильник — это пустой холодильник.

— А вы сами ей звонить не будете?

— Ни в коем случае! — отрезала художница, сворачивая на улицу. — Чтобы показать свой интерес?! Тогда она заломит и десять тысяч, и больше!

— А если она не позвонит? — бормотал ей в спину Дидье. — А если она позвонит, когда я уже уеду? А может быть, она и правда найдет эту картину и сама ее продаст?!

— У вас, как у Антуана Ватто, сплошные «если» и «может быть», — не выдержав, пошутила Александра. Обернувшись и увидев несчастное лицо своего спутника, она сжалилась и уже серьезно добавила: — Я буду держать ситуацию под контролем, обещаю! Лера устроена не очень сложно, как мне кажется. Жадность, наглость, и агрессивность. Такие люди, как ни странно, легко сдаются и идут на уступки. Она позвонит сама, уверяю вас, и очень скоро…

Художница осеклась. Рядом, шагах в двадцати, у ограды собора стоял Алексей Рябченко. Он глядел на нее, переминаясь с ноги на ногу, вся его поза выражала смятение и нерешительность. Актер явно собирался подойти к Александре, но его останавливало присутствие ее спутника. Внезапно решившись, он бросился ей навстречу:

— Здравствуйте! Я хотел извиниться за прошлый раз, я вел себя… Я вас напугал, наверное?

— Здравствуйте, нет, не напугали, — бросила Александра. На пакете с афишами оторвалась ручка, и, чтобы не уронить его, она прижала пакет к груди.

Рябченко впился взглядом в смятые рулоны афиш, и возбужденно спросил:

— Вы были у Людмилы Сергеевны?

— Была, — коротко ответила художница. — Всего доброго!

Она собиралась идти, но актер порывисто загородил ей дорогу. Дидье выступил вперед:

— Проблемы?

— Нет никаких проблем, — в сердцах ответила Александра. — Это знакомый Людмилы Сергеевны. Тоже актер.

Рябченко, моментально утратив пыл, неуверенно поклонился. Дидье, сориентировавшись, протянул руку:

— Очень приятно! Дидье Рейнер, куратор Лувра.

Рябченко с энтузиазмом ответил на рукопожатие:

— Алексей! Да, я актер и очень близкий друг Людмилы Сергеевны. Но меня к ней не пускают! Вот, я просил помочь…

Он с опаской взглянул на Александру, и художница припомнила, что вчера не назвала ему своего имени. Она раздраженно пожала плечами, прижав к груди зашуршавший громоздкий пакет:

— Вас там не хотят видеть, что я могу сделать?! Сама Людмила Сергеевна не хочет!

— Это все Лера ее настраивает! — страдальчески воскликнул актер. — Она наговорила ей черт знает чего обо мне!

— Лера ужасная! — поддержал его Дидье. — Только что с ней общались. А скажите, когда вы там бывали, вы не видели похожую картину? Тоже с актерами дель арте?

Он предъявил актеру свое приобретение. Тот вгляделся в пожелтевшее от лака полотно:

— Да, может быть… Там было много картин.

— На той была повозка с осликом, — не сдаваясь, продолжал Дидье.

— Не помню, — поморщился Рябченко, явно недовольный тем, что разговор поменял направление. — Так вот, эта Лера растащила все, что могла, а вором обозвала меня! Да она сама воровка!

— Может быть, она за это и сидела, — заметил Дидье.