Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 123 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Тоже вариант, — согласился я. — Нас устраивают оба.

Я откинулся на спинку стула. Полина заглянула в кабинет.

— Алексей Дмитриевич, — сказала она. — У меня тоже кое-что.

— Иди сюда.

Полина подошла с прозрачной папкой.

— Помните Катины скриншоты с «КорпАналитики»? Оба аккаунта — «SA_consult» и второй, с формулировкой Климова?

— Помню.

— Скриншоты в суде могут и не принять: скажут, нарисовали. А архив форума в любой день могут почистить. Так что я ещё утром записалась к нотариусу и, пока вы были у «Палыча», съездила. Протокол осмотра страниц публичного архива: оба профиля, даты регистрации, почта, сами сообщения. С подписью и печатью.

Я посмотрел на Полину. Потом — на протокол.

— Сама додумалась?

— Сама. — Она чуть покраснела. — Катя скинула ссылки, а я проверила трижды, чтобы ничего не пропало.

Вера взяла протокол, пролистала.

— Вот теперь это не версия, — сказала она. — Теперь доказано, что страницы были. А чьи они — пусть провайдер скажет.

Я смотрел на протокол, на экран с письмом Тихонова, на Веру, на Полину. И думал.

Костров видел Лебедева в лицо. Тихонов переписывался с SA_consult — и теперь подтвердил это за своей подписью. Марина видела его лично на ужине у Кравченко. Катя нашла форум и второй аккаунт, Полина закрепила их у нотариуса. Формулировки — одни и те же, в актах приёмки по трём разным контрагентам. Совокупность — налицо.

— Вер, — сказал я. — Думаю, пора.

— Что?

— В суд. Иск клиники — и к нему сразу ходатайство: истребовать у почтового провайдера данные по ящику SA_consult. Кто его регистрировал, на какой номер, с каких адресов заходили — всё, что у них сохранилось. У нас есть свидетели — Костров, Тихонов, Марина. Есть документы — переписка, формулировки, акты. Есть косвенные подтверждения — форум, второй аккаунт, совпадение стиля. Совокупность — достаточная для мотивированного ходатайства. С Рудневой поговорю сам.

Вера кивнула.

— Доделаю. К среде — будет проект. Ты — посмотришь.

— Договорились.

Лебедев… человек, который готовил схемы для Гурьева, для «ФармЛогик», для Бесчастнова, для Климова — для всех, кто хотел вывести деньги или прикрыть свои хвосты. Человек, которого я видел в Барвихе — за столиком с Бесчастновым. Человек, который, возможно, стоял за моим — за Громовским — убийством.

Мы приближались. Медленно, шаг за шагом, по косвенным доказательствам и свидетельским показаниям. Но — приближались.

Остаток недели ушёл на бумаги. Катя копала «Агат», Вера доводила иск и ходатайство, Зинаида Павловна в среду прислала список платежей — толстый, не на один вечер. С Рудневой я поговорил во вторник: решение по иску она обещала к понедельнику. А в воскресенье мы с Верой, как и обещали, поехали к маме. Я сидел за рулём Вериной машины, Вера, разумеется, была рядом. На коленях у неё лежал пакет с тортом из «Сладкой истории». Той самой кондитерской, откуда Софья приносила пирожные. Я предложил взять из другой — Вера отказалась: «Глупо. Торт — хороший. Пусть будет».

В машине она молчала. Я — тоже. Радио играло что-то тихое, осеннее.

— Лёш, — сказала она, когда мы свернули на мамину улицу. — А если она спросит про моих родителей?

— Скажи правду. Папа — инженер, на пенсии. Мама — учительница, тоже на пенсии. Живут в Москве. Что — не так?

— Всё так. Я просто… волнуюсь.