Книга Проклятый Врач. Том I, страница 100 – Дмитрий Лим

— Лиз, — я взял её за руку. Правую. Тёплую. — Поверь мне, чем меньше ты знаешь, тем безопаснее тебе будет. Просто… выдохни. Ладно?

Она хотела что-то сказать, но в этот момент в ординаторскую влетел Лёха. Лицо у него было белое, как простыня.

— Сань! — выкрикнул он. — Реанимация!

Я вскочил, опрокинув стул.

— Что случилось⁈

— Не знаю! — Лёха схватился за голову. — Аппаратура орёт, как резаная! Пульс падает, давление скачет! И… и охранник говорит, что слышал звук разбитого стекла!

* * *

Я бежал по коридорам, расталкивая персонал. Лифт был занят, и я рванул по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Левая рука болталась как плеть, мёрзлая и чужая. В голове пульсировала одна мысль: только бы успеть. Только бы она не умерла. Только бы эта дрянь не вырвалась наружу.

В реанимации стоял хаос. Аппарат ИВЛ надсадно визжал, показывая отсутствие дыхания у пациента. Кардиомонитор выдавал опасные красные цифры. Охранник стоял у двери, бледный и трясущийся, и не решался войти.

— В сторону! — рявкнул я, отталкивая его.

Толкнул дверь и замер на пороге.

Кровать была пустой. Трубки, провода, иглы — всё было вырвано с корнем, окровавленное, валялось на полу. Аппарат ИВЛ продолжал качать воздух в никуда.

Вика стояла у окна. Спиной ко мне. Она не шаталась, не падала. Она просто стояла, выпрямившись, как струна, и смотрела в тёмное стекло.

— Вика? — мой голос прозвучал хрипло, неуверенно. — Как ты…

Она медленно повернулась. И у меня перехватило дыхание.

Её глаза были полностью чёрными. Ни белков, ни радужки. Два абсолютных, бездонных провала, в которых тонуло отражение больничного света. На её руках, там, где были иглы, зияли раны, но кровь из них не текла. Раны затягивались на глазах той же самой пугающей регенерацией, которую я видел у Марата.

И… чёрные линии. Геометрические узоры, которые раньше прятались глубоко под кожей, теперь проступили на её шее, на щеках, на лбу. Она была похожа на ходячую татуировку.

— Система обманывает тебя, Александр, — её голос был не её.

Тот самый, отстранённый, без эмоциональный, который я слышал в своей голове. Но теперь он звучал из её уст, вибрируя и отдаваясь эхом в пустой палате.

Я сделал шаг назад. Моя левая рука, казалось, заледенела ещё сильнее, словно реагируя на присутствие этого… существа.

— Что ты такое? — прошептал я.

Губы Вики дрогнули в улыбке. Улыбке, в которой не было ни капли человечности.

— Я — голос осколков. Я та, кто ждёт. И я пришла сказать тебе правду, Доктор. Твоя Система — это тюрьма. А ты её надзиратель и узник одновременно.

— Как ты очнулась? — я попытался взять себя в руки.

Врач. Я врач. Я должен контролировать ситуацию.

— Я вколол тебе достаточно сукцинилхолина, чтобы парализовать слона!

— Мой метаболизм уже не твой метаболизм, Ким, — она сделала шаг ко мне. Движения были плавными, пугающе грациозными. — Токсин изменил меня. Осколок вырос. Он больше не нуждается в моём теле как в инкубаторе. Он… усовершенствовал его.

Я попятился, нащупывая спиной косяк двери. В голове метались мысли. Надо позвать охрану. Вызвать Диму. Вызвать кого угодно! Но я знал, что это бесполезно. С обычными методами эту проблему не решить.

— Что за правду ты хотела сказать? — спросил я, чтобы потянуть время. — Про Систему?

— Да, — она кивнула, и узоры на её лице чуть сместились, словно живые. — Система говорит тебе, что осколков пятнадцать, не так ли? Что нужно собрать их, чтобы выжить?