Книга Проклятый Врач. Том I, страница 135 – Дмитрий Лим

— На колени! Руки за голову! — командир спецназа шагнул ко мне.

Я не двинулся. Я не мог. Если я упаду на колени, моё лёгкое сожмётся окончательно. Мне нужно было сидеть ровно. Дышать. Пытаться выжить.

— Я сказал на колени! — командир поднял автомат.

— Убери ствол, — прошипел я. — Я врач.

— Врач? — Морозов хмыкнул. Он подошёл ближе, окинул меня цепким взглядом. — Ты больше похож на маньяка, Ким.

Морозов смотрел на меня. Долго. В его глазах читалась борьба: желание надеть на меня наручники боролось с пониманием того, что тут что-то не так. Сущность исчезла. В момент, когда ворвался спецназ, она просто растворилась в воздухе, как дурной сон. Но следы её присутствия остались. В моей крови, в моих глазах, в костях Глеба.

— Лёгкое, — я прохрипел, указывая на свою грудь. — У меня пневмоторакс. Ребро проткнуло плевру. Мне нужна игла.

— Что? — Морозов нахмурился.

— Игла! — я заорал, и изо рта брызнула кровь. — Большой шприц! Я задыхаюсь, идиоты!

Спецназ переглянулся. Они явно не проходили подготовку к таким ситуациям. Маньяк-хирург, который требует шприц, чтобы лечить себя? Нет, такого в учебнике не было.

— Руки за голову! — повторил командир, но в его голосе уже звучало сомнение.

Моё зрение мутилось. Кислород не поступал в кровь. Моё правое лёгкое работало на последнем издыхании, а левое просто сдулось, как проколотый воздушный шарик. Таймер в углу зрения издевательски мигнул: «Срок: 14 дней 10 часов». Чёрт бы побрал этот таймер! Я не собирался умирать из-за какого-то сломанного ребра.

Рядом со мной стоял один из спецназовцев. Молодой, с пушкой наперевес и круглыми глазами. На его поясе висела кобура. Табельный ПМ. Мне не нужен был пистолет. Мне нужно было отвлечь этих идиотов, чтобы они не пристрелили меня, пока я буду себя калечить.

Я рванулся вперёд. Резко, как мог. Моя правая рука метнулась к кобуре. Парень от неожиданности даже отступил. Я выхватил пистолет, с силой швырнул его через комнату. Глухой удар металла о стену. Все дружно дёрнулись к летящему оружию. Секундное замешательство. И этих секунд мне хватило.

В кармане халата у меня всегда был шприц. Привычка, от которой я так и не смог избавиться. Не наркота, нет. Адреналин. На всякий случай. Я доставал его, когда не мог дойти до аппаратуры. Сейчас он спасёт мне жизнь.

Я вытащил шприц. Двадцать кубиков. Игла была толстой, грубой. Этим не в вену колоть, этим дырявить покрышки.

— Не двигаться! — заорал Морозов, наводя на меня ствол.

Я не обратил на него внимания. Я нащупал второе межреберье. Посредине ключицы. Там, где должен был выходить воздух. Глубокий вдох. Хлюпающий, булькающий выдох. Игла вошла в кожу с резким уколом. Я проткнул плевру. Воздух вышел с громким шипением. Моё лёгкое расправилось. Боль отступила. Не исчезла, нет, но стала терпимой.

Я сидел у стены, с торчащим из груди шприцем, окровавленный, бледный, и тяжело дышал. Спецназ стоял вокруг меня, как вкопанный. Они явно не знали, что делать. Арестовывать? Стрелять? Вызывать скорую?

— Вас используют, майор, — я посмотрел на Морозова. — Задержите меня. Но дайте закончить пациенту.

Морозов медленно опустил пистолет. Он смотрел на меня так, будто я — загадка, которую он не может разгадать. Циничный коп. Циничный врач. Мы оба стояли над трупом, который не вписывался ни в одну картину мира нормального человека.