Книга Проклятый Врач. Том I, страница 161 – Дмитрий Лим

Из её спины, прорвав халат и кожу, торчали костяные выросты. Они не были просто шипами, как у Глеба на вечеринке. Они имели форму. Чёткую, хирургическую форму.

Я видел там скальпели — длинные, изогнутые лезвия из белой кости, оканчивающиеся тонкими рукоятками из позвонков. Видел зажимы — ребристые структуры, похожие на кровоостанавливающие клампы. Видел расширители — мощные костяные дуги, которые расходились в стороны, как крылья, придавая ей сходство с жутким ангелом морга.

Система смоделировала их на основе её подсознания. Вика была человеком до того, как проклятие забрало её разум. И теперь её тело стало ходячей операционной. Арсеналом, созданным из плоти и страха.

Она стояла ко мне спиной. Медленно повернулась.

На её лице не осталось ничего человеческого. Глаза — два чёрных провала, без белков и зрачков. Рот растянут в жуткой, неестественной улыбке, обнажающей зубы, похожие на мелкие пилы.

И тут она открыла этот рот.

— Доктор, — произнесла она.

Я вздрогнул всем телом. Это был не её голос. Это был мой голос. Мой собственный голос, сорванный, хриплый, с моей фирменной циничной интонацией, звучал из горла этого монстра.

— Пора делать операцию, — сказала она моим голосом и сделала шаг ко мне. Костяные скальпели на её спине едва слышно лязгнули, словно хирург готовил инструментарий.

Я стоял, парализованный ужасом и отвращением. Моя левая рука вспыхнула ярким чёрным пламенем, отбрасывая на стены безумные тени.

Охота началась. И теперь я был не единственным хищником в этом коридоре.

Хирурги — народ мирный. Клятва Гиппократа, гиппократова мать и всё такое. Наш конёк — резать по живому, но строго по показаниям, под наркозом и с соблюдением асептики. А вот махаться кулаками нас не учат. И всё же, когда на тебя летит двухметровая мутантша, чья спина ощетинилась костяными скальпелями, инстинкт самосохранения внезапно находит общий язык с профессиональной деформацией.

Она рванула ко мне. Быстро. Неправильно быстро. Человеческое тело — это система рычагов, и при такой мышечной массе она должна была двигаться как неповоротливый танк. Но законы биомеханики сейчас лежали в морге с вскрытым черепом. Её правая рука, увенчанная костяным зажимом, описала смертельную дугу, метясь мне в кадык. Воздух от удара всхлипнул.

Я нырнул под удар. Не потому, что внезапно освоил айкидо, нет. Просто мой мозг, промытый годами практики, автоматом считал векторы. Траектория казалась безупречной — рубящий удар сверху вниз. Вот только при таком замахе дистальная фаланга этого жуткого клампа неизбежно уводит плечевой пояс назад. Слепая зона. Подключичная артерия открыта. Топографическая анатомия, первый курс. Кто бы ни проектировал эту ходячую катастрофу, он явно прогуливал занятия по нормальной физиологии.

Костяной кламп врезался в стену там, где секунду назад была моя голова. Бетон и плитка брызнули во все стороны, ошметки штукатурки царапнули щёку. Меня уже там не было. Я был сбоку.

— Мимо, — выдохнул я, отступая. Голос дрожал, но сдаваться не собирался. — Пациентка, вы грубо нарушаете постельный режим. Это карается внутримышечным введением седативных. В очень больших дозах.

Она дёрнула плечом. Рывок. И вот уже костяной скальпель, проросший прямо из лопатки, свистит у моего носа. Снова уход вниз, грязный перекат через плечо. Правый бок взвыл от злости — то самое сломанное ребро решило напомнить, что я не терминатор. Но было не до нежностей.