Книга Проклятый Врач. Том I, страница 166 – Дмитрий Лим

Левая рука. Моя чёрная, проклятая рука. Она была прибита иглой к полу. Но игла проходила через предплечье, не задевая суставы. Пальцы работали. Едва-едва, но работали. Я потянулся. Мышцы плеча взвыли, кожа на запястье натянулась до предела, едва не лопнув. Ремень на правой руке ослаблен не был. Я дотянулся левой рукой до собственного живота.

Чёрные когти блеснули в тусклом свете умирающего интерфейса.

— Прости, дружище, — прошептал я своим ногам. — Мы с вами пробегали своё.

И я вонзил пальцы себе в плоть.

Никакой анестезии. Никакого наркоза. Только скальпель из моей собственной мутировавшей кости и абсолютная, ледяная решимость человека, которому нечего терять, кроме парализованных ног. Я резал себя. Грубо. На живую. Разрывая кожу, фасции, мышцы. Кровь хлынула сразу — тёмная, густая, смешанная с зелёным свечением аномалии. Я не видел этого обычным зрением. Я видел это в спектре Видения.

Чёрная нить, обвивающая поясничное сплетение. Толстая, пульсирующая, как червь. Я подцепил её когтем. Дёрнул.

Мир взорвался.

Боль была такой, что я даже не закричал. Просто перестал дышать. Мои лёгкие спазмировались, сердце пропустило удар, а в глазах вспыхнула ослепительно-белая вспышка. Это было похоже на то, как если бы мне вылили в позвоночник расплавленный свинец, а затем добавили туда ведро жидкого азота. Я резал собственные нервы. Нервы, которые уже тридцать лет передавали сигналы от мозга к пальцам ног. Нервы, которые помнили тепло летнего асфальта и холод зимних ботинок. Я отрубал себя по пояс.

Система взвыла:

ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ НОСИТЕЛЯ

ОТКЛЮЧЕНИЕ НИЖНИХ КОНЕЧНОСТЕЙ

ОШИБКА ИНТЕГРАЦИИ МАССЫ: СИГНАЛ ПОТЕРЯН

Потерян. Да, сука, потерян! Я перерезал ваш проклятый кабель!

Я упал обратно на спину, тяжело дыша. Из горла вырвался хрип, больше похожий на рыдание. Левая рука безвольно упала на окровавленный живот. Нижняя часть тела исчезла. Её больше не было. Я чувствовал ноги так же, как чувствую мебель в соседней комнате. Они существовали где-то там, но больше не были мной.

Стол надо мной замер. Ремни, которые уже почти коснулись моей груди, дрогнули. Голос в голове, тот самый гладкий, вибрирующий голос из белого шума, взвыл от ярости.

«Что ты наделал⁈»

— А что, не видно? — я выплюнул сгусток крови, который набрался в горле. Говорить было больно, но плевать. — Я сделал себе лоботомию. Ниже пояса. Без наркоза. Выпишите мне премию за мастерство, ублюдки.

«Ты сломал сосуд! Ты не станешь нами!»

— Я и не собирался, — я тяжело сглотнул. Вкус железа и гнили заполнил рот. — Я — Александр Ким. И я режу по живому только тогда, когда считаю нужным. А сейчас вы у меня на столе.

Моя левая рука снова пришла в движение. На этот раз — целенаправленно. Игла, которая прижимала её к полу, была толстой и прочной. Но «Слива» внутри меня жаждала действий. Оружие. Система назвала это оружием. Посмотрим.

Я упёрся левой пяткой в пол — единственное, что ещё мог контролировать — и рванул руку вверх со всей дури. Мышцы на плече затрещали. Кость скрипнула. Но чёрная плоть оказалась прочнее стали. Игла не выдержала. Она с хрустом вырвалась из пола, оставляя в плитке дыру, и осталась торчать в моём предплечье. Ну и плевать. Я выдернул её из себя свободной рукой, едва не потеряв сознание от новой волны боли.