Книга Проклятый Врач. Том I, страница 23 – Дмитрий Лим

Базовая визуализация. Отлично. Я видел чёрные нити в венах и в эритроцитах. Очень полезно. Если бы мне ещё и объяснили, как это лечить…

Я закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Интерфейс не исчез, но перестал быть таким навязчивым: текст побледнел, словно понял, что я не собираюсь с ним взаимодействовать.

«Думать! У меня опыта — хоть жопой жуй! Дима же правильно сказал! Я решал проблемы, которые казались нерешаемыми. Дифференциальный диагноз — мой братан!»

— Итак, что мы имеем?

Пациент с панкреонекрозом, успешно прооперированный. После операции — резкое ухудшение: гемолиз, тромбоцитопения, потемнение крови, тёмные вены, чёрные точки в эритроцитах, чёрные нити в сосудах. Это явно не внутреннее кровотечение… точнее, часть из того, что казалось нормальным, указывало именно на него. Но вся эта чернота…

Осколок…

Я снова открыл глаза и посмотрел на ладонь. Геометрический рисунок, круги с линиям. Не стирался, не реагировал на воду. Это не ожог. Это не татуировка.

Это… метка? Печать? След контакта с чем-то, что не принадлежит этому миру?

И если осколок оставил след на мне, то что он оставил в Артёме?

«СЛЕДСТВИЕ ПРОКЛЯТОГО ОБЪЕКТА: ТКАНЕВАЯ ДЕГРАДАЦИЯ»

Проклятый объект. Система, или как ещё назвать эту хрень, называла осколок проклятым объектом. И последствием его воздействия стала тканевая деградация. Чёрные нити, чёрные точки — это и есть деградация. Разрушение тканей изнутри.

«Но как это остановить?»

Я посмотрел на эти все «буковки текста» перед глазами, которые словно понимали моё состояние и были не такими яркими. Но интерфейс молчал, не давал мне никаких инструкций, подсказок или прочей дичи.

Перед глазами всё так же был только статус, осколки и задание найти второй.

— Ну и нахрен ты мне тогда нужна? — процедил я сквозь зубы.

И в этот момент кто-то постучал в дверь лаборатории.

Я тут же машинально закрыл микроскоп крышкой и обернулся. В проёме стояла Лиза.

Она была всё в том же белом халате, который идеально подчёркивал её фигуру, с каштановым пучком на голове и той самой родинкой над губой. Но в этот раз её лицо было не кокетливым, а обеспокоенным. Настоящим обеспокоенным, не игровым. Глаза чуть распахнуты, губы поджаты.

— Саша, — она говорила тихо, чуть наклонив голову. — Борисыч сказал, что ты здесь, и я это… принесла тебе кофе.

В руке у неё был стаканчик с надписью «Медисфера», из которого поднимался пар. Она протянула его мне, и я машинально взял — не потому, что хотел кофе, а потому, что руки делали это на автопилоте. Пальцы обхватили тёплый картон, и я почувствовал, как немного отпускает напряжение в кистях.

— Спасибо, — сказал я, не глядя на неё.

— Я слышала про твоего пациента, — она отошла от стола и облокотилась плечом на стеллаж, скрестив руки под грудью. — Что с ним?

— Работаю над этим, — я отвёл взгляд в сторону, покручивая стаканчик в руках.

— А ещё, Саш… — её голос стал тише. — Я узнала, что Зуев-старший позвонил в министерство здравоохранения! Пять минут назад. Ну и Борисыч просил тебе передать, что, если парень помрёт, нас закроют. Не просто штраф, а лишение лицензии.

— Ага.

— И что делать-то теперь?

Я отпил кофе. Он был хороший, крепкий, с правильной горчинкой. Лиза знала, как я люблю. И это было частью проблемы… она слишком много знала обо мне, а я не знал о ней почти ничего. Кроме того, что она старшая медсестра оперблока, ей двадцать семь лет, не замужем и хочет меня.